Дорога висельников - Наталья Резанова

И поговорить с Перегрином он собрался, когда уже вовсю светило солнце. Но сделать этого не пришлось.

– А уехал он, – сообщил сонный Кремешок. Он сидел у ворот, прикладываясь к кувшину с пивом… оказывается, наемники вылакали не весь запас. – Уехал и бабу с собой забрал, и того хмыря, которого я по башке шарахнул. Поперек седла загрузил, как куль, и увез…

– Что, один?

– Зачем один? С этим парнем, с Дороги… И еще с ним пара мордоворотов была. От Роуэна, он сказал. Он и поехал к Роуэну, в Галвин. И тебе велел сказать, чтоб приезжал, как освободишься. Сказал, тебя пропустят.

Услышанное не порадовало Сигварда. Маг и его работодатель провели всех. Заставили потрудиться на себя, а сами сняли сливки…

И еще. Пленные.

Судьба Мадженты сейчас не очень волновала Сигварда. Весьма сомнительно, что нынче Роуэн соблазнится ее женскими чарами, а выжать сведения из нее он сумеет.

Но Отто-Карл… «кузина Карлотта»… какого черта ему занадобилось в Открытых Землях? Сигвард столь охотно принял поручение очистить монастырь, потому что надеялся услышать это лично. Без посредства Перегрина.

Теперь не получится.

Значит, надо ехать в Галвин.

Подошел Мейнер, уже осведомленный о произошедшем.

– Если мы тут задержимся, даже ненадолго, надо бы провиантом разжиться, – сказал он.

– Это в любом случае надо. Попробую выбить припасы из Роуэна, раз уж мы на него сработали. – Он подумал, что не стоит ограничиваться провиантом. Мейнер и его люди совершили благой поступок, но не следует полагаться на благородство разбойников. За работу надобно платить. Особенно при нынешнем положении дел.

Похоже, Мейнеру пришла в голову та же мысль. Он многозначительно усмехнулся:

– Поезжай. А мы тебя здесь подождем.

– Старые семьи? Убей меня бог, что за бред!

– Но ведь они существовали, друг мой Джиллиард. – Перегрин убрал черный кристалл в кошель и разминал затекшие пальцы.

– Кто бы усомнился! – Несмотря на язвительность тона, Роуэн был явно зол. – Существовали, но в течение столетий их становилось все меньше, пока они не вымерли совсем. Любой, кто сейчас заявит о своей принадлежности к старым семьям, – не более чем наглый самозванец. Наш род мог бы претендовать на имя старой семьи, ибо Роуэны известны в Карнионе свыше тысячи лет. Но истинные карнионцы знают: старая семья не значит только «родовитая», древности крови недостаточно, нужно обладать определенными способностями…

– Об этом мы поговорим позже, – Перегрин не дал ему закончить фразу. – А этот человек всего лишь повторяет то, что услышал от девицы.

– Еще бы! Только житель Тримейна может отличаться таким невежеством, и провести его нетрудно. – Роуэн постепенно успокаивался. – Что касается девки, то с ней все ясно. Как только Серк обнаружил, что конторка взломана, я понял, что Трибунал не имеет к девице никакого отношения. Им понадобилось бы нечто иное, чем мои деловые бумаги.

– Склонен согласиться. Подозреваю, что настоящим агентом Убальдина был человек, именующий себя слугой, а Маджента ди Кабра была всего лишь его подручной.

– Это верно. Потом я решу, что с ней делать. Сейчас у меня есть заботы поважнее.

– Но Ивелин… он сказал много интересного… а еще интереснее то, чего он не сказал. Об оккультных увлечениях Сакердотиса мне и раньше было известно, но не мог ли этот тип в своих поисках натолкнуться на что-то важное? Значения чего он не понимал?

– А что вы сами думаете о наследии императора Йорга-Норберта?

– Тут канцлер и ошибался, и был прав. Сам император к тайным наукам отношения не имел, хотя в его окружении они практиковались. Причем я имею в виду как противников императора, так и сторонников. Верно также, что подобные адепты в то время селились в Заклятых Землях. Но их убежищем служил вовсе не монастырь, коего и впрямь тогда не существовало, – тут наш пленник прав.

– Вы говорите с такой уверенностью, как будто знаете, что это было за убежище.

– Разумеется, знаю. Я там бывал. Впервые – еще в молодости. Тогда я и нашел там рукопись одного из таких адептов, по имени Джаред Сновидец, откуда и почерпнул то, о чем сейчас вам поведал. А в последний раз был там совсем недавно. Это жилище также унаследовала Дорога Висельников, не ведая об этом. Уверяю вас – нынче от прежних обитателей там не осталось ничего, кроме крыши над головой. И хотя я не стану утверждать, что там нет никаких тайн, это не те тайны, которые нужны канцлеру. Или нам.

– И все же вы считаете, что Ивелина нужно допросить еще раз.

– Да. Быть может… с более глубоким погружением.

– Согласен. Но у меня нет больше желания спускаться в подвал. Пусть его приведут сюда. И вот еще о чем я подумал. Если здесь все же будет находиться императорский гарнизон – а этого вряд ли избежать, – после того как будет выстроен завод, я позабочусь о том, чтоб в Галвине появилась хорошая, прочная тюрьма. Это избавит нас от многих затруднений.

Перегрин не стал возражать, и Роуэн отдал распоряжения. Отто-Карлу пришлось на собственной шкуре испытать то, что недавно перенесли плененные им монахи. Домашней тюрьмы при жилище Роуэна не имелось, какие бы легенды о жутких нравах его предков ни ходили в Карнионе. Если кто-то из его подчиненных совершал проступок или преступление – рудники и завод были рядом, а там всегда не хватало рабочей силы. Но Отто-Карла, понятно, туда не отправили, а сидел он в погребе. Правда, в отличие от монахов, в одиночестве. Мадженту поместили не в те апартаменты, которые она занимала в качестве гостьи, а в одну из пустующих каморок под кровлей. Допрашивали их также по отдельности, во избежание сговора. Маджента, убедившись, что ни пытки, ни насилие ей не грозят, говорила много и охотно, но не сказала ничего такого, о чем Перегрин не догадался бы ранее. Перегрин, который, как и Роуэн, пришел к выводу, что его версия о причастности к ее приезду Святого Трибунала была ошибочной, потерял к ней интерес. Утверждение Сайль он не подвергал сомнению. Но после смерти механика Бенара Трибунал более не прибегал к услугам Мадженты ди Кабра. Зато она попала в поле зрения адмирала Убальдина. Кстати, имя Сайль не было упомянуто в разговоре ни той, ни другой стороной. Маджента не знала, что Перегрин знаком с ее бывшей подругой, и в любом случае предпочла бы умолчать об этом деле. А Перегрин оставил Кружевницу как дополнительное средство устрашения, если дама почему-либо начнет упрямиться.

А вот с Ивелином было сложнее. Поначалу Перегрин опасался, нет ли у того сотрясения мозга. Но череп у Отто-Карла оказался крепким, и его состояние не вызывало опасений. Тем не менее Перегрин, сообщив пленному, что тому необходимо определенное лечение, усыпил его и задал несколько вопросов. Ответы он получил, но они скорее озадачивали. Очевидно, Ивелин не лгал, утверждая, что является посланцем канцлера. Так же несомненно, что Сакердотис предпочитал не афишировать свои дела в Открытых Землях, иначе направил бы сюда человека, имеющего официальный чин. И до какой степени Ивелин был посвящен в замыслы Сакердотиса? То, что Ивелин намеревался канцлера обмануть, для Перегрина не имело значения.