Специальный агент преисподней - Алексей Зубко

– В стойле стоит,- хохотнув, подсказал Люцифер. Весь такой величественный в строгом костюме, с тростью и в цилиндре, прекрасно скрывающем рога. Если, конечно, они в этом воплощении у него есть.

– Я открою,- вызвался Эй.

Скрипнув навесами, ворота раскрылись, и прямо на меня выскочило безрогое, весьма косматое, с красными глазами чудовище.

– Рекс! – Я обнял оленя за шею. Он радостно фыркнул, оскалив не по-травоядному сильную и клыкастую пасть.

Я уж почти и не надеялся так скоро увидеть его.

Ламиира пыталась через старые связи разыскать наших скакунов и вытащить их из ада, но после столкновения с Сатаной, не улучшившего его и без того мерзкий характер, это оставалось проблематичным. Если не сказать больше…

Из сарая выглянула крупная голова Гнедка, который коротко заржал, приветствуя меня, и вернулся к стойлу. То-то Добрыня обрадуется…

– А это так…- Люцифер протянул мне кошель, разбухший от монет. Судя по весу – золотых.- От Администрации ада.

– За что? – удивился я. Выплачивать компенсацию за отпуска, которые не успел отгулять, там не привыкли.

– За избавление от этого ужасного вредителя. Рекс лишь довольно засопел, подтверждая обоснованность данного утверждения.

Эх ты чудо мое безрогое…

– И чего он там натворил?

– Легче сказать, чего не успел натворить. У меня создалось впечатление, что этот миролюбивый зверек прошел подготовку в Боливии в отрядах Эрнесто Гевары.

– Чё? – вытаращился черт.

Ты совершенно прав, мой юный друг,- усмехнулся падший ангел.- Гевара более знаком не как Эрнесто, а как Че.

– Нужно подумать о достойной для него награде,- задумался ангел-истребитель Эй.

Рекс и не подумал спорить.

– Ах да,- спохватился Люцифер,- в бывшем, теперь это уже однозначно, твоем кругу странное увлечение – все поголовно грешники увлеклись ботаникой. Недавно даже устроили теплицу и заказали семена папоротника. С чего бы это?

– Покудова жива надежда… – неопределенно произнес я.

– И это возьми.- Черт протянул мне плеер, который, пропал во время похода в ад. А он вот где, оказывается.

– Оставь себе,- великодушно предложил я, вспомнив, что он не сбежал в Пандемониуме, а мужественно помогал снять цепи. Хотя если вспомнить о его предательстве…- Дарю.

– Мне?

– Тебе-тебе,- заверил я обескураженную нечисть.

– Скажи спасибо,- подсказал ангел.

– Спасибо,- послушно повторил черт, по растерянности даже не сообразив, что произнес кощунственное для любого выходца из ада слово. И ничего – не разорвало, даже рога не отпали…

– Прошу к столу,- пригласил я.

– Но…

– Давайте-давайте,- настойчиво повторил я.

– Только предупреди того, в рясе, чтоб не размахивал руками,- попросил черт.

И грянул пир на весь мир.

Мое возвращение встретили громкими овациями типа «Горько!».

Глас народа, как говорят демократы (вот бы и делали то, что говорят) – ну да здесь их, слава богу, пока не завелось,- указание к действию.

Уста ее такие сочные и жгучие… Бездонна синь искристых глаз. А это хриплое дыхание?

Пьянит покрепче хмеля, вернее пленяет, как аркан – но это не неволя, не плен и не дурман… ЛЮБОВЬ.

Как странно испытать то, о чем, казалось, знаю на свете больше всех. Не раз, не два – миллионы! – я слышал, как шептали те, в чьи сердца, без промаха пронзив, моя стрела попала. Но чувствовать самому – совеем иное. В слова едва ли облачишь дрожанье струн, в душе сокрытых…

– Горько!!!

Ну вот. Даже вставать не придется, поскольку к выполнению предьщущего требования собравшихся мы отнеслись очень серьезно, и один поцелуй плавно перетек в другой.

– Эй, тряхнем-ка стариной.- Ударив оземь шапкой, вскакивает с лавки Владимир Красное Солнышко. И пускается в пляс. Бьет в бубен Дид, увлеченно притопывая ногой. Люцифер, галантно щелкнув каблуками, пригласил на танец Ладу.

– С удовольствием,- ответила она и взяла протянутую руку.

Ударили об пол каблучки, затрепетали от порывов ветра свечи. Все пляшут кто во что горазд. Владимир князь выкаблучивает гопака, падший ангел кружит Ладу в вальсе. Баба Яга дает джигу, Эй с Дидилией вышагивают смутное подобие Мерлезонского балета.

– Танцуют все! – громогласно объявил Добрыня Никитич и поднялся со скамьи.

Сидящий под прикрытием его мощного корпуса черт лишь ойкнул, выронив пустой кубок. А осенивший знамением очередного перепела отец Дормидонт, обретающийся на дальнем конце этой лавки, с обиженным кряканьем очутился на полу, перевесив невезучую нечисть. Поднявшись при помощи Добрыни, осознавшего свою промашку, святой отец уже было собрался отчитать не дальновидного богатыря, но в этот миг его взор упал на раскачивающийся из стороны в сторону хвост черта. И отец Дормидонт Ополинариевич громогласно рассмеялся, размазывая слезы по щекам и испытывая нескрываемое чувство удовлетворения от победы над нечистым.

Застрявший в потолке рогами черт скривился и жалобно попросил вернуть его на грешную землю. Перевернувшаяся лавка подбросила его, словно мощная катапульта.

Не прекращая смеяться, святой отец ухватил черта за хвост повыше кисточки и дернул. Словно спустил воду из бочка.

– А-а-а!!!

Шлеп!

– Спасибо! – обвиснув в поповских руках, прошептал черт, дико вращая глазами.

– На все… – поднял было руку отец Дормидонт, но потом сообразил, чем для нечистого обернется наложенный крест, и сменил тему: – А что это у тебя на лбу?

– И правда,- поинтересовался я.- Где почетный знак?

– Да… – замялся черт.

– Лишили?

– Сам вывел,- признался он.

– Как?

– В косметологическом кабинете.

Отец Дормидонт недовольно нахмурился, услышав о посещении ему неизвестного, но однозначно дьявольского места.

– А ну-ка, а ну… – Присмотревшись, я различил аккуратные стежки швов.- Кожу пересадили.

– Ага.

– Откуда?

– Да так,- отмахнулся черт, потирая зад.

– Понятно.

– Вот же нечисть,- взвешивая волосатого адского пролетария на руке, произнес священник,- а все ж божья тварь. Хотя и тварь порядочная.

Черт поспешно закивал головой, со всем соглашаясь. А затем как заорет:

– Горько!!!

И шмыг за стол.

– Куда поперед батьки в пекло? – погрозил пальцем священник.- Горько!

– Горько!!! – грянул разношерстный хор голосов.