Сидящие у Рва - Сергей Смирнов

Солдатики Аххага, сделанные из обожженной глины, были сильнее защитников крепости: от их ударов вражеские солдаты рассыпались. Сейчас они карабкались по приставным лестницам на стены. Падали и очень натурально умирали. Аххаг приказывал отнести их в тыл.

Песок и глину привезли в лагерь специально для игры. Здесь, между двух палаток — командирской и царской — был детский уголок. Остальная часть лагеря, как обычно, сохраняла идеальный порядок: выстроенные по линейке палатки, хорошо утрамбованный плац, посыпанные песком прямые дорожки.

В этот предзакатный час в лагере было пустынно и тихо. Часть солдат несла службу в городе, часть еще не вернулась с полевых занятий. Сонная стража, которой не позволялось сидеть, прогуливалась у ворот и по гребню насыпного вала.

Солнце в предзакатный час жгло немилосердно. Голова Ахмы клонилась все ниже. Сидевшие позади командирского шатра стражники давно и откровенно спали, свесив головы между колен.

— Совсем стара ты стала, Ахма! — раздался чей-то знакомый голос.

Ахма встрепенулась и вполголоса запела колыбельную, которую пела когда-то еще над колыбелью Аххага Великого. И вдруг проснулась. Совсем близко были горящие глаза царя. Ахма приоткрыла рот, но его тут же закрыла сухая ладонь.

— Молчи, Ахма, молчи…

Ахма хотела согласно кивнуть, но что-то взорвалось в ее груди и боль пронизала все тело. Ахма закатила глаза и ничком повалилась в песок. Аххаг разогнулся, вытер акинак полой плаща, сунул за пояс. Почуяв кровь, всхрапнула лошадь — это была обыкновенная крестьянская рабочая лошадь, не привыкшая к запаху битвы. Аххаг бесшумно взлетел на нее и через мгновение уже был возле сына: выронив глиняного полководца, мальчик глядел на отца снизу вверх удивленными глазами. Аххаг молча нагнулся, одной рукой сгреб его и усадил впереди.

Он развернул лошадь, но подоспевший Ахханар схватился за поводья.

— Прочь! — прошипел Аххаг.

— Стража! — крикнул Ахханар. — Тревога!..

Левой рукой Аххаг перехватил ребенка, правой выхватил из-за спины меч и лицо Ахханара развалилось на две половины.

— Прочь! — крикнул Аххаг бежавшей со всех сторон страже. — Или вы не узнали своего царя, черви?

Лошадь сделала круг вокруг шатров, выскочила на центральную дорожку лагеря. Кто-то из стражников попытался натянуть лук, но меч Аххага оказался быстрее — стражник упал с почти отсеченной рукой.

Аххаг пришпорил лошадь. Впереди, у ворот, столпились воины.

Они показывали на летящего к ним во весь опор всадника, что-то крича. Вот, повинуясь приказу, они подняли копья, целясь прямо в грудь Аххагу.

Когда до сверкающих, в локоть длиной, наконечников копий оставалось несколько прыжков, Аххаг внезапно натянул поводья и повернул в сторону. Лошадь почти встала на дыбы, покачнулась, разворачиваясь, но устояла и бешеным галопом помчалась по окружной дорожке. Стражники бестолково заметались на валу.

Аххаг достиг пологого пандуса и вскочил на вал. Здесь он замешкался на минуту.

— Аххаг! — раздался крик совсем рядом. — Аххаг вернулся!..

Аххаг повернулся на крик. Трое-четверо солдат с обнаженными мечами внезапно пали на одно колено. Сотник с широким красным лицом, выкатив глаза, заученно рявкнул:

— Ушаган!

— Ушаган!.. — нестройно отозвались с вала и из лагеря.

Аххаг криво усмехнулся и изо всех сил ударил лошадь мечом плашмя. Лошадь заржала и прыгнула. Это был прыжок, достойный царского коня: единым махом она покрыла широкий вал, почти перелетела через ров и брюхом рухнула на его край — передние копыта оказались на земле, а задние повисли над вонючей водой, стоявшей на дне рва.

В последние мгновения Аххаг сумел выбросить вперед ребенка, и оттолкнулся коленями от лошади за долю секунды до того, как она сорвалась в ров.

Не оглядываясь, не чувствуя боли от удара, Аххаг вскочил, поднял ребенка и побежал прямо к тутовой роще, отделявшей лагерь от ближней нуаннийской деревни.

Он не знал, преследуют ли его. Он прижимал мальчишку к груди, чувствуя под ладонью трепетавшее по-птичьи сердце, и бежал так, как не бегал никогда в жизни. Из рощи послышался крик.

Тотчас же навстречу Аххагу из-за деревьев выскочили два всадника. Один из них слетел с коня и, пригибаясь, бросился назад. Другой помог Аххагу сесть в седло, перехватил мальчика.

Через несколько секунд они скрылись в роще.

* * *

Когда две кавалерийских турмы окружили деревню, беглецов в ней уже не было. Всадники, спешившись, ходили по дворам, заглядывали в хижины, тыкали короткими кавалерийскими копьями в снопы рисовой соломы.

Потом перепуганных нуаннийцев стали выгонять из домов и гнать на деревенскую площадь. Но расспросы жителей с помощью толмача ничего не дали.

Командовавший отрядом полутысячник Даррах велел схватить старосту деревни. На врытом посреди площади столбе, на котором вывешивались объявления — длинные разноцветные ленты со значками, похожими на паучков, — Даррах велел повесить старосту.

* * *

А некоторое время спустя в воротах аххумского лагеря на веревках болтались с десяток солдат, и среди них — краснолицый сотник, первым крикнувший «Ушаган!».