Ричард Длинные Руки - граф - Гай Юлий Орловский

К нему подбежали двое воинов. Всадник медленно слез с коня, опершись на их плечи. Я наконец рассмотрел, что он стар, очень стар, хотя держится с надменностью не простого лорда, от него веет настоящим королевским величием, хотя по одежде он явно колдун, маг или чародей, я все еще слабо улавливаю эти тонкости.

Он прошел мимо, я кланялся и рассматривал во все глаза человека, который сумел превозмочь все защитное колдовство леди Элинор, а где не сумел или не стал заниматься, как в случае с нейтрализацией Водяного Зверя, то сумел обойти это препятствие. На меня снова пахнуло мощью, словно мимо провезли заряженный конденсатор. На плечах колдуна одежда, которую я сразу определил как мантию и как королевскую. Величием и державностью веет от самой одежды, заставляя признавать ее обладателя существом более высокого ранга, а его обязывает держать спину прямой, плечи развернутыми, лицо надменно-невозмутимым, взор ясным.

Мантия того багрового цвета, который близок к яркому пурпуру, но показывает, что хотя огня еще вдоволь, но достаточно и мудрости, как этот огонь использовать. На груди золотая цепь, не слишком толстая, толстую могут себе позволить и простые бароны, если достаточно богаты, но сплетенная из колец с дивным изяществом, украшена драгоценными камнями, да не вразнобой, а так умело, что даже я, слепоглухонемой в этом деле, ощутил неземную красоту, поднимающую человека над любым зверем.

Широкий золотой пояс на животе скреплен такой огромной бляхой, что она же и щит, закрывает уязвимое место, на плечах широкие, украшенные золотом полосы металла, что через века превратятся в эполеты, а потом в погоны, но сейчас в самом деле могут защитить плечи от ударов меча, как потом эполеты – от сабель, а погоны – от шашек.

Он уже был на середине холла, а я еще у ворот смотрел ему в удаляющуюся спину и кланялся, кланялся, чувствуя со стыдом, что не так уж и много усилий надо, чтобы поклониться такому человеку.

От телеги возчик сказал со значением:

– Это и есть наш господин, великий колдун Тимоти!.. Как он?

– Внушает, – признался я. Зябко передернул плечами, повторил: – Внушает!.. Он давно у вас?

– Нет, – ответил возчик, ничуть не удивившись. – Такие могучие колдуны не служат даже королям. Говорят, он предложил помощь нашему господину Лангедоку в обмен на какие-то магические вещи. В этом замке, по слухам, их видимо-невидимо!

– Тогда понятно, – ответил я и посмотрел вслед колдуну, – тогда все понятно…

Колдун начал осмотр холла, прошелся вдоль стен и указал лангедоку на особые камни, вмонтированные в стену. На этих камнях крепятся светильники. Я слышал, как он объяснил Лангедоку, что благодаря силе этих камней, созданных в древних мастерских, светильники никогда не погаснут.

Лангедок сразу же подозвал одного из рыцарей и велел привести каменщиков. Нечего оставлять в покоренном замке вещи даже такой малой колдовской мощи. Мелочь, но и его собственный дворец может украсить.

Чем-то они с колдуном похожи, оба массивные, от обоих аура власти, только у Лангедока половину крупного лица занимают огромные брови и почти такие же огромные усы, а у колдуна лицо выбрито с той особой тщательностью, словно он принимает королеву. Лицо тоже суровое, со сдвинутыми на переносице бровями, губы крупные, хорошо и четко вырезанные, такие называют обычно чувственными. Но у колдуна их язык не повернется назвать чувственными или сексуальными: плотно сжатые, вообще плотные, словно вырезанные из камня. Вообще все крупное: брови, глаза, нос, скулы, нижняя челюсть – хотя само лицо не крупное, полный контраст Лангедоку, у которого морда втрое шире, зато глазки надо искать с лупой на этой плоскости.

Осмотрев холл, начали подниматься по лестнице, так же внимательно оглядывая стены, светильники, картины. Я тихохонько перевел дух: хорошо, что не пришло в голову заглянуть в людскую, а оттуда в чулан, где гора старых тряпок, изорванных одеял, сломанной мебели и прочего-прочего, совсем не древнего!