Ричард Длинные Руки - коннетабль - Гай Юлий Орловский

– Пойдем, – сказала она, – они нападают только исподтишка. Теперь затаились.

– Чем они питаются? – спросил я наивно. Подумал и сам же мудро ответил: – Вообще-то человек – не свинья, все ест. А живность, как говорит наука, есть даже в магме, не только в подземных пещерах и озерах… Да иду, иду!

Из этой пещеры выхода не нашлось, если не считать щелей, куда ушли прозрачники. Но и соваться в них опасно: из-за выступа подденут на острия копий.

Джильдина, ворча, повела обратно через анфиладу туннелей, вернулись чуть ли не к дракону. Я едва не пропустил момент, когда Джильдина исчезла, отступив вроде бы в тень от факела, на самом же деле в узкую нору, где пришлось идти по одному и пригибая головы.

Шагов через сорок дорогу преградила темная трещина. Джильдина зло выругалась, щель идет от стены до стены. Я бросил факел, он полетел, кувыркаясь, в пропасть, что показалась бездонной.

– Любовь, – сказал я возвышенно, – это факел, летящий в бездну и только в это мгновение озаряющий всю ее глубину.

Она посмотрела озадаченно.

– Это ты к чему?

– Не знаю, – признался я. – Но красиво, правда? Я, конечно, не понял, о чем это, но раз про любовь, то как не показать свою одухотворенность?

Она проскрежетала зубами:

– Господи, как я тебя все еще терплю? Почему не убила сразу?

Я вздохнул.

– Ты в ответе за всех, кого приручаешь. Что делать – судьба.

– Как перебраться, как перебраться…

– Во-первых, – сказал я, – можно попробовать по стене… Она все-таки чуть менее гладкая, чем стекло. Во-вторых, можно попытаться перепрыгнуть. Ну, в два-три прыжка…

Она прорычала:

– Это как?

– Шутю, – объяснил я. – Герой должен шутить, а я если с тобой иду, разве не герой?.. Джильдина, щель не широка. Я сниму мешок, перепрыгну, а потом брошу тебе веревку.

Она подумала, покачала головой:

– Я просто не вижу края, темно. Сделай еще огонь, как ты умеешь.

Я запустил шарик, Джильдина проследила за ним взглядом.

– Перепрыгну. Жди здесь. Давай веревку.

– Жду, – ответил я послушно. – Может, я?

– Нет!

Она сняла мешок и, привязав веревку к поясу, отступила на три шага, больше не дает изгиб хода, пригнулась и, с силой ударяя по земле подошвами, устремилась к краю.

Толчок, прыжок, я видел, как ударилась головой о свод. Летящая фигура изменила положение и на той стороне приземлилась спиной о камни. Голова чуть не оторвалась, запрокинувшись над пропастью.

С замиранием сердца я смотрел, как она отползла, с великим трудом поднялась на колени, дрожащие руки ухватились за веревку.

– Давай мешки, – услышал я ее голос.

Я привязал один, она сказала хрипло:

– Оба.

Я привязал и второй. Он потянула, мешки сорвались в пропасть, я видел, как напрягается весь массив ее плеч, груди и могучих рук, наконец мешки оказались у ее ног.

На меня вдруг пахнуло опасностью, смертельной опасностью. Я напрягся, старался понять, откуда же она приближается, затем с ужасом ощутил, что ею веет со стороны Джильдины.

Затем острое чувство приближения беды стало гаснуть. Джильдина отвязала веревку, снова помедлила, но это понятно, сильно ударилась, я терпеливо ждал.

Наконец край веревки перелетел через край. Я поймал, привязал к поясу. На разбег только два шага, Джильдина и так стоит у края с веревкой на вытянутой руке.

Когда я взвился в воздух, она отступила и обеими руками широко рванула на себя веревку. Я еще в воздухе ощутил эту мощь, когда меня понесло, как рыбешку из воды, подхваченную сильной рукой рыбака. На той стороне ударился ногами так, что не удержался и ткнулся лицом в ее колени. Думаю, что сам не долетел бы на полшага и пришлось бы хвататься руками за край и подтягиваться на не слишком развитых, если меряться со шварценеггершей, конечностях.

Джильдина дышала тяжело, я ухватился за ее ноги, пальцы похолодели, а Джильдина вздрогнула, выпрямилась.

– Как себя чувствуешь? – спросил я.

– Сейчас… лучше, – ответила она с заминкой. – Что-то в тебе есть…

– Это не во мне, – ответил я. – Я только массажем могу подлечивать. Это в тебе самой такая звериная выносливость! И запас здоровья на пятерых. Ты ведь дитя природы, верно?

– Да, – произнесла она с сомнением, – наверное, это во мне… Ладно, надо идти. Готов?

– Как мне это слово не ндравится, – простонал я. – Ладно, поковыляю…

Через полчаса, совсем выбившись из сил, я запросился есть, Джильдина молча ускорила шаг. Мне кажется, она сама наступила на спусковую скобу ловушки, а когда посыпались камни, на их грохот примчались троглодиты-мутанты.

Мы неслись оттуда, как два лося, за нами грохот, рушится свод, земля содрогается от тяжелых ударов глыб, что падают со свода и пытаются догнать нас.

Дорога пошла вниз, Джильдина предостерегающе крикнула. Я вжался в стену, мимо прогрохотал, ободрав плечо, огромный валун, слишком круглый, чтоб это было делом рук природы. Он ударился во что-то в темноте, раздался треск, затем крики, хрип, стоны.

Джильдина остановилась, раскинув руки. Я налетел на одну из них, это напомнило, как однажды ветка дуба, спустившаяся чересчур низко, выбросила меня из седла, а сама даже не вздрогнула.

– Там люди, – прошептала она.

– Дураки, – сказал я с отчаянием.

– Мы тоже, – ответила она вдруг.

Я воззрился на нее с удивлением. Такого признания не ожидал, да и сама Джильдина вроде бы чуть смутилась откровенности, дальше смотрела в темноту молча.

– На дураках мир держится, – сказал я гордо. – Без нас, дураков, умники давно бы перебили друг друга. У них всегда есть для этого повод: свобода, равенство, братство, всеобщая справедливость… словом, война всех против всех до колена и ниже.

– Тихо, – процедила она. – Кажется, идут в эту сторону.

– Погоди, – сказал я напряженно, – вот тут щель… Ого, да тут ходов, как в муравейнике…

Отпихнув меня, она первой вдвинулась в щель, некоторое время сопела, обдирая плечи о камни, затем ход расширился. Она все ускоряла шаг, я видел, как ее сжирает нетерпение, крикнул в спину:

– Не беги! Ловушку проворонишь.

– Здесь не должны, – отозвалась она.

– Откуда знаешь?

– Я бы не поставила…

Я бежал за ней из последних сил, мешок бьет по спине, меч натер волдырь между лопатками, а молот оттягивает пояс так, что скоро свалятся и штаны. Пот начал щипать глаза, и тут Джильдина наконец замедлила шаг. Я проследил за ее взглядом, сердце застучало радостно и тревожно.