У солдата есть невеста - Александр Зорич

– Послушай, тебе бычки нравятся?

– В смысле, в томате?

– Нет. Быки!

– Бандиты ты имеешь в виду?

– Нет. Быки. Понимаешь? Животные.

– А-а, в смысле быки, – Алексей приставил указательные пальцы ко лбу.

– Да.

– Ну как тебе сказать? – Алексей поднял на Фаину растерянные глаза. – Наверное. Только я их особо никогда не видел.

– А в деревне?

– В отличие от некоторых, – Алексей подмигнул Фаине, – я горожанин в седьмом колене.

– Мало ли! Ты что, в деревне никогда не был?

– Там как-то не было быков. Коровы кажется, только. Такие, с выменем.

С пивом Фаина справилась быстро. И хотя на душе у нее распогодилось, виду она не подавала. В образе уставшей на службе страдалицы имелась масса сценических преимуществ.

– Повторим? Там еще две бутылки есть, – предложил Алексей, в антракте между поношением конкурирующих грантососов из Института Биохимии и отчетом о плановом ремонте их престарелой «Ауди» (14).

– Ну, давай, – согласилась Фаина.

Алексей извлек из холодильника еще бутылку, открыл. И, перед тем как возвратиться в кресло, присел на корточки перед Фаиной и положил свою медово-русую голову ей на колени. Он делал так всегда, когда хотел показать, что алчет услад плоти.

– Нужно было вина купить, – досадливо сказал Алексей, накрывая своей рукой руку Фаины, которая перебирала пряди его волос.

– Ага. Без Бахуса Венера холодна, – хмыкнула Фаина. Она воспользовалась минутой, когда Алексей на нее не смотрел, чтобы состроить пресыщенную, ядовитую гримасу.

– Что ты сказала?

– Это Теренций сказал. С курса антички запомнилось…

– А?

– Не бери в голову.

5

На следующий день Фаину послали инспектировать почтовые отделения на окраине города.

Хотя основной контингент Клуба проживал в далеких пригородах, городишках и поселках городского типа (туда ездили агитировать желтые автобусы с эмблемой в виде раскрытой книги, над которой склонили анатомически правильные лица мама, папа и сын), про жителей городских окраин тоже забывать было нельзя. «Курочка по зернышку клюет», – говаривала по этому поводу Волчица, в прошлом – преподаватель Сельхозтехникума.

Инспектору Фаине полагалось выяснить, поступают ли в почтовые отделения плакаты с рекламой Клуба и бесплатные каталоги, отрабатываются ли розданные взятки (приказ развешать всюду плакаты Клуба должен был поступать от начальства), заполняются ли тетрадки со статистикой. Сколько человек выразило интерес к клубным программам? Сколько роздано бесплатных каталогов? Брошюр? Ну и передать конверт с наличностью директрисе отделения номер сорок четыре с высокой, дотверда залакированной прической.

Ясно, что с такой программой Фаина чувствовала себя средним арифметическим между маршалом Жуковым, рекогносцирующим вражеские позиции на Ржевском выступе, и бундесканцлерин Меркель на встрече лидеров Африканского континента. На языке вертелось «расстрелять», «почему ведро не покрашено?» и еще «шайзе!»

Почтовое отделение, которое стояло в плане обхода вторым, хотя и имело номер из двух четверок, выглядело максимум на трояк.

Советское, постсоветское и навсегда русское сопряглись в его, с позволения сказать, дизайне в неказистый, но живучий, как дворняга, визуально-смысловой конгломерат – на старорежимном стенде «Передовики производства» с вырезанными из пенопласта красными буквами чванились усыпанные червонцами плакаты лотереи «Миллион» и непотопляемой «Спортлото», а под вывеской «Наш почтовый индекс такой-то» и «Сегодня такое-то число» была приколочена полка, где сияли мягким византийским светом Богоматерь Оранта, Спас в Силах и Николай Угодник.

Полуподвальное помещение с пожелтелым плющом на стене и вытершимся линолеумом было наводнено женщинами за тридцать.

Все они стояли в очередях, с разной степенью унылой обреченности облокачивались о стены и затравленно взирали на входящих.

Девицы с той стороны стекла оголтело лупили штампами по конвертам и обертывали бандероли. «Деньги на погребение кто выдает? Моя фамилия Ясюк!», «Сколько стоит заказное по России?», «Коммунальные платежи до которого часа принимаете?»

Фаина остановилась возле рекламного стенда и вынула записную книжку – фиксировать.

Так-с. Плакат формата А2 имеется. Это плюс. Но плакат прошлогодний, вариант K014 «Басков с букетом», один из телефонов на нем устаревший. Это минус. Фирменный желто-красный ящик с каталогами есть. Это плюс. Но туда зачем-то навалены бесплатные номера газеты «Садовод и Огородник». Это минус…

Рядом с Фаиной беседовали двое немолодых мужчин, которые дожидались своей очереди в окошко заказной корреспонденции.

Один, с китайским фотографическим кофром на плече, держал в руках широкий, втрое шире обычного тяжеленький конверт с разъезжающимися строками адреса, но без марок – как видно с фотографиями. Второй был типичным интеллигентным прилипалой – ожидал, когда его товарищ отошлет-таки свое заказное и угостит его выпивкой.

Фотограф бравировал перед бедно одетым товарищем своей востребованностью.

– Вчера службу знакомств снимал, «Гименей». Знаешь, в Доме Пионеров. Там еще вывеска «Замуж в Европу».

– Возле военной прокуратуры?

– Ага.

– Типа невесты наши, женихи – ваши. Службе по пятьсот еврашек с каждого заключенного брака.

– Чтоб я так жил, – крякнул собеседник.

– Ага. Бабцы ломятся, как ненормальные. Фотографий приличных ни у кого нет. Ну то есть им кажется, что есть приличные, а директору так не кажется, у них же там все «евро». Ну, мне директор позвонил, одноклассник мой Эдик. Говорит, подсобляй. Ну я тут как тут, сделал им скидку – за опт. Захожу, а у них там помещение танцкласса, телки сидят на стульях вдоль стен с зеркалами. Все такие загадочные, приоделись, смотрят бешено так, будто глазами хотят изнасиловать… Сюр, понимаешь?

– Да ладно – сюр.

– Тут я захожу, бухаю штативом об паркет и говорю так, по-командирски: «Товарищи невесты! Сниматься будем по пояс!» Угадай, что эти дуры тут начали делать?

– А я знаю?

Фотограф наклонился к приятелю и понизил голос, но Фаина все равно расслышала.

– Они со своих стульев повскакивали и начали, сука, блузки расстегивать, лифчики скидывать. Они думали, я их голыми по пояс снимать буду.

– Хм, – собеседник осклабился.

– Начали сниматься, потом пришел директор, Эдик, начал им нотации читать. Типа что вы на себя понапяливали, дуры? Хотите замуж за иностранца? Так быстро все в «Секонд хенд», два раза в машине прокрутили – и надели, без разговоров. А то, говорит, вы, девочки, в этих своих тряпках с вещевого рынка на блядей похожи, а не на хранительниц домашнего очага!