Музыка джунглей - Павел Марушкин

– Ну ты даёшь! Мы с тобой что, похожи на умственно отсталых детей, по-твоему?!

– Да нет, – терпеливо разъяснил Громила. – Мы просто будем выступать вместе с малышами. Я же говорю – никакого риска. Заплатят, правда, немного, но на несколько дней тебе хватит.

– Ни за что! Дети… Они такие мерзкие…

– Ну, как знаешь! Я, например, не прочь заработать монеток, играя джанги.

– Без Иннота у нас ничего не получится, – после некоторого размышления сказал Кактус. – Да и твой мега-барабан остался в пиратском логове…

– Барабан – это мелочь! – отмел возражения Громила. – Пригласим Джихад, она согласится, я думаю; ну а инструмент… – Он на мгновение задумался, потом с ухмылкой наставил толстый палец на противоположную сторону улицы.

– Посмотри-ка туда…

– Мусорный бачок? – с недоверием спросил Кактус.

– Необязательно мусорный; сгодится любой прочный пустотелый предмет. На крайняк у меня есть один знакомый, который одолжит мне казан для плова.

– Ну, допустим… А когда надо выступать?

– Сегодня вечером.

* * *

– Сегодня вечером?! Ну нет, пап! У меня на вечер совершенно другие планы!

Джалаллом Вхутмас устало вытер лоб:

– Послушай, Укуси, по-моему, я тебя редко о чём-нибудь прошу. Эти люди – мои деловые партнёры; они придут со своими семьями. Ну, это протокол, понимаешь? Я выставлю себя не в лучшем свете, если явлюсь один. Я знаю, что ты скажешь, – он поднял ладонь. – Да, это условности; но наша жизнь вся состоит из таких условностей.

Бывшая Добрая фея набычилась:

– Я свободная женщина, пап. Все эти дурацкие правила меня больше не касаются. У меня своя жизнь, и я попрошу тебя не вмешиваться в неё.

– О предки! Да не вмешиваюсь я, не вмешиваюсь… Я просто прошу тебя о помощи. По-родственному, понимаешь?

– Ну ладно, если по-родственному… Так и быть, я приду.

– Вот и отлично! – просиял Вхутмас.

– Я приду; но это единственное, в чём я пойду тебе навстречу. Я ведьма, не забывай этого, пожалуйста!

– Я надеюсь, ты не собираешься заявиться в этом твоём… – Вхутмас неопределённо покрутил пальцами.

– Я заявлюсь в том, в чём захочу! – рявкнула Укусинда. – И никаких больше условий, не то наш уговор теряет силу. Я с гораздо большим удовольствием проведу вечерок в грязной пивнухе, чем с малолетними олигофренами, знаешь ли!

– Ну хорошо, хорошо…

– Слушай, пап, а на кой тебе вообще сдались эти кисляи? Ты же сейчас, наверное, самый крутой туз бэбидонского бизнеса.

– Потому и туз, что не упускаю возможности договориться с нужными людьми. И не забывай, пожалуйста, о благотворительности!

– Ненавижу само это слово!

– Ну и напрасно. Налоговые льготы…

– Так, – Укусинда встала и подхватила метлу. – Было очень приятно с тобой пообщаться, но у меня ещё дела, – она распахнула окно.

– Концертный зал растафарианской общины, шесть вечера! – крикнул Вхутмас вдогонку помелу. – О духи предков, за что мне это наказание?!

Укусинда неслась над крышами, закладывая лихие виражи. Вот наконец впереди замаячила старая пожарная башня. Укусинда с разгону влетела внутрь, лихо затормозив у самой стены.

– Ой! Я всегда вздрагиваю, когда ты так делаешь! – хихикнула молоденькая прыщавая ведьмочка, отрываясь от своего занятия.

– Что это ты вяжешь? – подозрительно спросила Укусинда, грозно сдвинув брови к переносице. – Почему розовое? Почему не чёрное?!

– Я не для себя! – пискнула ведьмочка. – Это джемперок с вплетёнными волосками из гривы грохманта. Если его будет носить женщина, то на груди у неё вырастут волосы.

– Гм… Так-таки вырастут? – скептически усмехнулась Укусинда.

– Конечно! – горячо воскликнула ведьмочка. – Так сказано в «Своде Чёрной Магии и Оккультной Кулинарии».

– Не больно-то доверяй этой книжонке… Ладно, где Чуха?

– Кто?!

– Ну, эта наша старуха-служанка. Я назвала её Чухой. Клёвое погонялово, верно? Ей идёт.

– Убирается внизу, уже который час. Всё время елозит тряпкой по одному и тому же месту. Знаешь, по-моему, ты зря посадила её на пивную диету. Ей не идёт впрок.

– Что, у неё опять эти приступы?

– Да, постоянно! Уставится в одну точку и шевелит губами, словно пытается что-то вспомнить. Особенно часто это с ней случается около сковородки. Я даже теперь убираю её, когда она рядом.

Укусинда вздохнула. Сковородка, настоящая чугунная сковородка, была предметом её особенной гордости. Согласно поверьям, с её помощью ведьмы могли вызывать засуху и бурю, подвешивая над очагом или опуская в ведро с водой. Конечно, при этом произносились всякие заклятия; вот их-то Укусинда, к сожалению, не знала. Однако очаг на всякий случай был оборудован в верхней комнатушке башни. Это место она называла «лабораторией»: здесь хранились самые интересные штуковины из тех, что удавалось раздобыть её многочисленным агентам – и, конечно, пиво. Достав из шкафчика пару бутылок, она спустилась вниз по узкой винтовой лестнице.

– Эй, Чуха! Чуха, я к тебе обращаюсь!

Старуха продолжала заторможенно орудовать шваброй. Укусинда поморщилась, взяла её за плечи и несколько раз как следует встряхнула. Голова Чухи болталась туда-сюда, как у болванчика.

– Очнись и пой, слышишь? Пора принимать лекарство.

Старухин взгляд медленно сфокусировался на горлышке бутылки.

– Так, так, давай… – подбадривала её бывшая Добрая фея. – Знаешь, что? – задумчиво сказала она, когда со второй бутылкой было покончено. – Возьму-ка я тебя с собой на концерт. По-моему, дорогуша, ты слишком засиделась в девушках. Надо начинать активную светскую жизнь. Может, это малость приведёт тебя в чувство.

Чем дольше Укусинда размышляла, тем больше ей нравилась эта мысль. Стоит только представить, какие глаза сделает папахен! А уж эти слащавые старообразные дамочки, которых пруд пруди на такого рода вечеринках! Благотворительность, значит? Ну хорошо же! Она покажет им благотворительность!

– Надо тебя приодеть как следует. Напульсники с шипами – это хорошо, конечно, но явно недостаточно. По-моему, тебе очень пойдёт матросский полосатый тельник. Кожан мы тебе подыщем, юбку в тон тоже… Эй, Аирра! Ты не одолжишь Чухе свою бандану с костями и черепушками?

* * *

Лоцман Чингалот подпалил заряжённую умат-кумаром самокрутку и улыбнулся. Дела шли неплохо. Если и дальше всё будет складываться удачно, он успеет доставить груз с плантаций до полудня; а это значит, что оставшаяся часть дня – в его полном распоряжении. Поэтому получать удовольствие можно начинать уже сейчас.

Кумар оказался хорош – уже после нескольких затяжек в теле чувствовалась та особенная лёгкость, за которую он так любил священную траву Джа. Лёгкости должно было хватить до самой таможни; там придётся немножко собраться и сфокусироваться. Потом снова можно будет расслабиться – до грузовой пристани.