Королевские милости - Кен Лю

Император Мапидэрэ сам выбирал место для столицы – Безупречного города, – но вовсе не из-за того, что собирался там жить, а потому, что желал там умереть. Ему хотелось, чтобы имперские гробницы, расположенные вокруг Мавзолея, питались энергией вулканов: гор Кана, Рапа и Фитовео. Он думал, что жизненная сила вечно юных гор – ведь они постоянно изменяли себя при помощи свежей лавы, вырывающейся из их жерл, – будет одновременно обновлять жизненную силу императорской семьи, а значит, самой империи.

Дух Мапидэрэ, если он все еще витал здесь, должно быть, удивляло, что его план не сработал.

Куни Гару принял капитуляцию Ириши, когда тот прятался в своей постели под одеялом, весь мокрый от собственной мочи.

Луан Цзиа пришел попрощаться.

– Разве ты не останешься со мной? – спросил Куни. – Я не смогу стать правителем Гэфики без тебя.

Куни еще мальчишкой восхищался Луаном, когда стал свидетелем его попытки убить Мапидэрэ с воздуха, и сомневался, что на островах Дара найдется еще хоть один человек, который смог бы придумать столь же невероятный план для взятия Пэна.

Куни очень любил коллекционировать талантливых друзей, и Луан Цзиа был жемчужиной его коллекции.

– Лорд Гару, ты достиг того, чего хотели боги. Разве ты не убил одним ударом огромного белого питона в горах Эр-Мэ, как говорится в легендах простого народа? Разве над тобой не сияла радуга даже в те времена, когда ты был беглецом? Сегодня ты приплыл на крубене и заставил императора всех островов трепетать у твоих ног. Ты достойный лорд и правитель, и у тебя больше нет нужды в моей помощи. Я хочу служить Хаану, маленькому и слабому королевству: и пусть оно получит свободу последним из Шести королевств, тем не менее это мой дом.

Куни и Луан салютовали друг другу чашами с вином из сорго, выпили, после чего Луан отправился в путь. Оба отнесли навернувшиеся на глаза слезы к крепости напитка.

Луан вернулся в Гинпен, столицу старого Хаана.

Новость о падении Пэна уже добралась до города, и улицы заполняли молодые хаанцы, взволнованно обсуждая наступление новой эры. Солдаты гарнизона Ксаны заперлись в бараках, опасаясь гнева горожан, настроение которых могло измениться в любой момент.

Луан беспрепятственно вернулся в свое наследное поместье, принадлежавшее клану Цзиа, где в последний раз видел отца и дал клятву, определившую всю его дальнейшую жизнь.

Здесь не осталось залов с мраморными полами, украшенными великолепными геометрическими фигурами, и кабинетов с досками на стенах, на которых они с отцом решали уравнения и обсуждали доказательства теорем. Исчезла библиотека, полная старинных книг, собранных со всех уголков островов Дара, и залитые солнцем лаборатории с инструментами, при помощи которых они изучали звезды, приливы и время окружающего их мира.

Теперь на месте имения остались лишь развалины, заросшие сорняками.

– Отец, – сказал Луан, опускаясь на колени. – Я вернулся, потому что империи Ксана больше нет. Скоро возвратится и король Косуги, и я помогу ему восстановить Хаан, нашу родину, чтобы она заняла достойное место среди других королевств. Я выполнил свою клятву. Ты доволен? Теперь твоя душа сможет обрести покой?

Порыв ветра зашелестел в кустарнике, и где-то вдалеке закричала одинокая птица.

Луан долго стоял на коленях и слушал, пока солнце не село и не появилась луна, пытаясь понять волю богов и расшифровать двусмысленные ответы мертвых предков.

Куни был обеспокоен присутствием тысяч сдавшихся в Пэне имперских солдат. С ним прибыло всего пятьсот воинов, и если бы верные империи люди решили, что можно принести в жертву жизнь императора Ириши, то без особых проблем уничтожили бы его небольшой отряд.

Куни собрал своих советников, чтобы обсудить создавшееся положение.

– Пока мы не можем допустить, чтобы новость о падении Пэна распространилась, – сказал Кого Йелу. – Если имперские генералы в оставшейся части Гэфики узнают, как невелика наша армия, то атакуют Пэн и нам придет конец.

– Тогда мы должны немедленно закрыть город, – предложил Куни. – Но что, если кто-то из сторонников империи уже отправил голубя с известием о падении Пэна?

– Об этом я позаботился, – успокоил его Рин. – Жареные голуби – настоящий деликатес, в особенности если их правильно замариновать.

Куни рассмеялся:

– Как хорошо, что есть кому подумать за меня. Сейчас нам нужно как можно скорее передать весточку брату, Мата Цзинду, и попросить его без промедления прислать нам помощь.

– Жаль, что у нас не осталось воздушных кораблей, – вздохнул Кого. – Ты не пожелал, чтобы их охранял Луан Цзиа, и дворцовая стража их уничтожила.

– Я позабочусь, чтобы генерал Цзинду как можно скорее получил нашу депешу, – вмешался Рин. – У меня есть возможность организовать доставку так, чтобы его не перехватили имперские патрули.

Куни кивнул, довольный тем, что позволил Рину сохранить связь с преступниками.

– Однако вода, находящаяся далеко, не сможет погасить пожар, пылающий в доме, – обеспокоенно заметил Куни. – Как нам добиться того, чтобы сдавшиеся солдаты Пэна не обратили против нас свое оружие?

Рин Кода шепотом сделал предложение. Оно было жестоким и недостойным, Мун Чакри и Тан Каруконо тут же принялись возражать, и Куни уже собрался с ними согласиться, но неожиданно Кого Йелу поддержал Рина.

– Лорд Гару, вероятность, что имперские солдаты выступят против нас, очень высока, и мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы сохранить достигнутое.

Однако Куни продолжал колебаться.

– Когзи, ты действительно считаешь, что мы должны купить верность имперских солдат такой ценой?

– Те, кому суждено стать великими, должны совершать великие поступки, в том числе и жестокие.

Доводы Кого встревожили Куни, но, поскольку он всегда прислушивался к мнению окружающих, согласился на план Рина, пусть и неохотно.

Пэн не зря считался столицей империи: густонаселенный, просторный (шестнадцать карет могли проехать по улицам бок о бок), великолепной архитектуры и с множеством разнообразных товаров на рынках, где можно было найти все, что душе угодно, – все это давало право так называться. Торговцы и авантюристы со всей империи делали огромные состояния у подножия императорского трона, и многие говорили, что лучше быть мышкой в Пэне, чем слоном в Экофи.

Среди сдавшихся императорских войск прошел слух, что им позволят разграбить Пэн, если они сложат оружие, – но при одном условии: они не должны убивать. Несколько самых дерзких солдат вышли на улицы, чтобы проверить истинность слуха. Люди Куни смотрели на них, но не вмешивались, и к полудню все казармы имперских войск опустели.

Солдатам дали полную свободу действий во всем городе. С горожанами Пэна обращались так, будто город был покорен, с той лишь разницей, что армия захватчиков состояла из солдат, поклявшихся его защищать. Имперские солдаты врывались в богатые особняки, которые во множестве украшали улицы Пэна, брали все, что им нравилось, и делали все, что хотелось, как с мужчинами, так и с женщинами, однако убивать не осмеливались. Впрочем, есть вещи, которые не многим лучше смерти.