Чем черт не шутит - Алексей Калугин

– Так как насчет программ? – с невинным видом поинтересовался я.

Вячеслав Семенович вытер губы тыльной стороной руки.

– Что ты на этот раз затеваешь, Каштаков?

– Честно?

Малинин усмехнулся.

– А ты когда-нибудь говоришь мне все как есть?

– Я, Вячеслав Семенович, отношусь к вам с глубоким уважением. Честное слово.

– Знаю, – махнул рукой полковник.

И впился зубами в следующий чебурек.

– Вячеслав Семенович…

– Без дураков, Каштаков, – Малинин бормотал, не выпуская чебурек из зубов. – Мы друг друга не первый год знаем. Какой мой приход со всего этого?

Ну наконец-то мы заговорили на понятном друг другу языке!

Лоя была уверена, что примерно к этому и сведется наша беседа. И красиво, по пунктам, расписала все, что я должен был сообщить полковнику Малинину. И даже если некоторые из тех перспектив, что я упомянул, на деле могли оказаться несбыточными, в целом картинка вырисовывалась очень даже красивая.

Выслушав меня, Малинин долго кряхтел, сопел, мял салфетки в руках и кусал целые еще чебуреки.

– Об этом знаем только мы с тобой? – спросил он наконец.

– И мои сотрудники, – не стал врать я.

– Демоны?

– Они.

– Ну да, ну да…

Малинин в задумчивости куснул уже надкушенный чебурек.

– Весь приоритет в деле разоблачения коварных замыслов врагов, как всегда, останется за нашими славными чекистами, – заверил я полковника.

Чекист куснул еще разок чебурек, кинул его на тарелку и покосился на стоявшего рядом с нами парня в синей лыжной шапочке. Парень рассеянно жевал чебурек и пристально смотрел в пустоту перед собой. Взгляд у него был подернут слезой, на лице застыла глупо-восторженная маска. А из-под края шапочки высовывалась гарнитура «Мифоскопа».

– Ко мне недавно сестра с сыном приезжала, – негромко заговорил полковник. – Парню шестнадцать лет. Хороший парень, умный, историей увлекается. А тут, гляжу, у него на голове такая же штука. И взгляд – не то рассеянный, не то потерянный какой-то… Зачем, спрашиваю, тебе это нужно? А он говорит, я с ним мир по-другому вижу. Так и сидел весь вечер в кресле. Будто не с нами. Если спрашивали о чем – отвечал невпопад. По мне, так полный придурок, прости господи. Я сестре говорю, отними ты у него эту штуку! А она, не могу, говорит, у них сейчас все с такими ходят. Они, молодежь то есть, даже через них общаются. Какие-то новые миры для себя придумывают. Я этого не понимаю.

– Я тоже, – признался я. – Для меня и этот мир слишком большой и шумный.

– А если бы у тебя была возможность сделать его таким, как ты хочешь?

– Так не бывает.

– Ну, а если бы?

– Тогда бы я избавил мир от дураков.

– И с кем бы ты тогда остался?

Вопрос был риторический, поэтому я и не стал отвечать.

Полковник Малинин доел последний чебурек – и как в него столько влезло? – допил пиво и тщательно вытер руки салфеткой. Посмотрев на меня, он усмехнулся, сложил мой список вчетверо и сунул в карман.

– Только имей в виду, Каштаков, за программы эти головой отвечаешь. После того, как сделаете дело, проследи, чтобы их вычистили с компов. В них вшиты идентификационные коды. Хорошо вшиты, надежно. Ежели программы по рукам пойдут, то рано или поздно их обнаружат на каком-нибудь конфискованном носителе. И коды эти не на меня, а на тебя выведут. Усек?

– Так точно, товарищ полковник.

– Ну, вот и молодчина. Жди посыльного. Кстати, я тут одну пельменную присмотрел. Знаешь, что мне в ней понравилось? Нынче взяли моду подавать пельмени на больших, плоских блюдах. Выложат по кругу и сметаной в центре цветочек нарисуют. Блюдо большое, а пельменей-то мало. И остывают быстро. А в моей пельменной пельмешки накладывают, ну, прям как в старые времена, в глубокие тарелки, с горкой да еще и бульончика подливают! Прикинь, а!

Расставшись с Малининым, я заехал к Хуупам, чтобы вернуть наконец старикам их память. И тем самым официально закрыть дело о похищении видеокамеры.

Хуупы были невероятно рады моему визиту. И, как я ни отказывался, усадили пить кофе. А Яан Хууп шепотом, по секрету сообщил, что вообще не верил в то, что мне удастся отыскать украденную камеру. Это Марта заставила его пойти к частному детективу.

На прощание Хуупы подарили мне большую плюшевую крысу. Крыса была как живая. И, по словам эстонцев, что-то там собой символизировала. Или олицетворяла. Что именно, я прослушал, потому что торопился вернуться в агентство. У меня появилось нехорошие предчувствие, что к моему возвращению нашу контору окончательно разнесут.

По счастью, я ошибся. Разгром в офисе находился примерно на той же стадии, на какой я его оставил. Ну, разве что в стенах появились три-четыре новые дырки. Так, по сравнению с тем, что уже было сделано, это – сущий пустяк. И пустых коробок из-под пиццы стало заметно больше. Ну, с этим вопросом я разобрался легко и изящно – поймал за шиворот первого подвернувшегося под руку ти-кодера, отобрал у него какие-то железки и сказал, что не отдам, пока он не вынесет весь мусор. Задание был выполнено моментально. Правда позже выяснилось, что он донес мусор только до лестничной площадки, где и свалил. Прямо под соседской дверью. А с соседями ссориться нам было совсем не с руки. Соседом нашим была нотариальная контора.

Из сводящей меня с ума круговерти вынырнул Анс.

– Дружище! – схватил я его за руку. – Как я рад тебя видеть!

Анс посмотрел на меня и покачал головой.

Что это должно было означать, я не понял.

Да и, признаться, мне было все равно.

– Ты можешь мне объяснить, что сейчас здесь происходит?

– Это знает только Лоя, – ответил Анс. – Но ее сейчас лучше не трогать – можно схлопотать.

– Да, – с пониманием кивнул я. – Женщина, задумавшая страшную месть, это опасная штука.

– И не говори, – согласился Анс.

– Слушай, пойдем ко мне? Посидим спокойно, послушаем музыку, чайку выпьем… Ну, и у меня спокойнее, чем здесь.

– Идем, – не раздумывая, согласился Гамигин.

Видно, офисная суета ему тоже порядком надоела.

Коробок в моем кабинете стало больше. Но пока еще можно было пробраться к винтовой лестнице, ведущей в мою квартиру. Хотя и с трудом.

На окне моей квартиры сидела ворона.

Увидев нас, ворона перелетела на ближайшую ветку дерева.

Но не прошло и минуты, как она вернулась на карниз. И стукнула клювом в стекло. Не сильно, но вроде как требовательно.

Я подошел к окну и осторожно приоткрыл створку.