Жгучая ложь - Пирс Энтони

– А почему же оно не ест?

– Так ведь мертвецы не едят. Для этого они слишком слабы.

Не говоря ни слова, Айви отошла к ближайшей булочной, сорвала каравай, отломила ломоть и поднесла его к тонким, бескровным губам.

– Вряд ли... – начал было призрак, но неожиданно умолк. Слабого, едва уловимого вздоха, произведенного телом, оказалось достаточно, чтобы втянуть приведение внутрь. Через рот.

– Прощай, Джордан, – едва слышно вымолвила Ида. В голосе ее слышалась печаль разлуки, ведь ее любимый покидал мир духов.

Теперь тело дышало, грудь хоть и слабо, приподнималась и опускалась. Рот слегка приоткрылся, и Айви впихнула туда кусочек хлебного мякиша. Челюсти сжались. Поначалу казалось, что они слишком слабы, чтобы справиться даже со свежайшим хлебом, но только поначалу. Чем больше пищи попадало в пищевод, тем энергичнее двигались челюсти.

После того как было проглочено несколько кусочков, признаки жизни стали еще более явными. Открылись запавшие глаза. Одна рука вздрогнула, потянулась к ломтику хлеба и поднесла его ко рту. Джордан ел сам!

Однако дело шло к вечеру, и Айви пора было возвращаться домой. Она нарвала плодов, кучкой сложила их возле Джордана, чтобы тот мог поесть не вставая, велела Стэнли сторожить и побрела в замок. К докучливым взрослым – есть овощи, чистить зубы, учить буквы и ложиться спать. И это в то время, когда она делает такое важное дело! С досады девочка пнула подкроватное чудище, но оно, как всегда, ловко увернулось.

Поутру Айви поспешила в сад. Под зонтичником никого не было, но резвившийся неподалеку Стэнли, весело попыхивая паром, отвел ее вглубь сада, к бывшему призраку. Джордан уже стоял на ногах и самостоятельно срывал с деревьев плоды. Он оставался очень худым, но исцелебные капли в сочетании с его собственными способностями, подкрепленными талантом Айви, делали свое дело. Конечно, сейчас Джордан лишь отдаленно напоминал рослого, мускулистого, широкоплечего варвара, но всему свое время. Он переходил от дерева к дереву, жадно поглощая все плоды, до которых только мог дотянуться.

Айви в неподдельном восторге захлопала в ладоши:

– Джордан, ты и на самом деле живой!

Разумеется, ожил он еще прошлым вечером, но тогда выглядел таким тощим, что трудно было думать о нем как о живом человеке.

– А... фо... вдовой... – пробормотал он с набитым ртом. – О... кафо...

– Что еще за онофо?

Джордан проглотил то, что было у него во рту, и более отчетливо проговорил:

– Я-то живой, а Ида осталась призраком. Айви огляделась и увидела бледное привидение.

– Я рада за Джордана, – прошептала Ида. – Теперь он сможет прожить настоящую счастливую жизнь. А мне остается только истаять.

– Нет! – воскликнул Джордан, окончательно прочистив рот. – Я люблю тебя, Ида! Мне не нужна жизнь без тебя. Лучше я снова стану призраком.

Он огляделся по сторонам, приметил арсенальную рукавишню и шагнул к ней в явном намерении разжиться оружием, чтобы опять лишить себя жизни.

– А ну прекрати! – сердито воскликнула Айви. – Мне стольких хлопот стоило вернуть тебя к жизни, а ты... Него дурить! Нам нужно только вернуть к жизни Иду.

– Нет! – слабо возразила Ида, – В этом нет никакой надобности. Джордан – совсем другое дело. Он заслужил новую жизнь, не то что я.

– Но как ее оживить? – спросил Джордан. Айви задумалась. Вопрос любят задавать такие вопросы.

– Лучше всего спросить об этом Хамфгорга.

– Хамфгорга?

– Ну да, Хамфгорга. Это мой друг. Он живет в замке доброго волшебника Хамфри, и смышленее его никого во всем Ксанфе.

– Да ну? Ничего о нем не слышал, – сказал Джордан.

– Вот тебе и ну. Хамфгорг умный-преумныйкогда я рядом с ним.

Совсем недавно Джордан сам испытал на себе влияние Айви, а потому не сомневался: ежели она решила, что Хамфгорг очень умен, так тому и быть.

– Замок Хамфри... Уж не тот ли замок, куда ушла Милли? Помнится, она оставила нас тридцать лет назад.

– Тридцать один, – поправила Ида. Оба призрака знали Милли в ту пору, когда и сама она была привидением.

– Милли? Ты имеешь в виду маму Лакуны? – уточнила Айви. – Нет, она живет в замке повелителя, зомби. Замок Хамфри совсем в другой стороне, на востоке.

– Хоть на востоке, хоть на западе, путь все равно неблизкий. Как ты туда доберешься?

– А я и добираться не стану. Для чего, спрашивается, зеркала по стенкам развешаны? Пойдем скорее! – И она вприпрыжку побежала к замку.

– Эй, постой! – крикнул ей вдогонку Джордан. – Ежели взрослые увидят меня, вопросов не избежать.

Айви остановилась и с досады топнула ножкой. Вопросы, вопросы – и почему эти взрослые такие любопытные? Кажется, она начинала понимать Хамфри, подвергавшего любителей приставать с вопросами всяческим испытаниям.

– Ладно. Оставайся здесь. Ешь на здоровье... и найди что-нибудь одеться.

– Ой! – смущенно воскликнул Джордан, сообразив, что одежда вовсе не восстановилась вместе с его телом. Надо полагать, он был так голоден, что ни о чем, кроме еды, и думать не мог.

Айви поспешила в замок и направилась прямиком к волшебному зеркалу:

– Эй, стекляшка на стене, расскажи всю правду мне, кто на свете всех ловчее, и милее, и умнее? – задала она риторический вопрос.

– Отвечаю не шутя: ты, прекрасное дитя, – пропело зеркало и изобразило поцелуй.

В свое время волшебник Хамфри понавешал магических зеркал, где только мог, так что связь между волшебными замками поддерживалась бесперебойно. Ну а Айви была любимицей всех зеркал.

Девочка попыталась поймать поцелуй, но губы ускользнули под гладкую стеклянную поверхность. Вот всегда так – эти зеркала только дразнятся.

– А кто в Ксанфе самый-самый сообразительный? – спросила Айви.

– Ну... – задумалось зеркало, – это зависит от...

– Глу-по-сти! – заявила девочка, топнув ножкой. – Раз не знаешь, так просто дай мне Хамфгорга.

– Сама-то ты много знаешь... – проворчало зеркало и подернулось туманом. В следующий миг в нем появился Хамфгорг.

– Хамфгорг, привет! Мне нужен совет, – по привычке в рифму выпалила Айви. – Ты ведь очень смышленый, правда?

– Наверное, сейчас уже правда, – проворчал Хамфгорг. – В чем дело?

– Как можно оживить призрака?

– Проще простого. Задействуй оживляющее заклинание.

Айви задумалась:

– Единственное заклинание, о котором я помню, пропало четыре столетия назад. Его унес конь-призрак.

Хамфгорг покачал головой:

– Как это ты можешь помнить о том, что случилось четыре века назад? Тебя ведь тогда на свете не было.