Одинокий путник - Ольга Денисова

- Отсюда никто не выйдет до рассвета, вы поняли? Никто, кроме Лешека.

- Да? А если я сейчас начну орать? - захохотал Илларион. - Весь монастырь сбежится.

- А тебе я уже говорил - выгребные ямы будешь чистить. До конца дней, - Лытка угрюмо приподнял верхнюю губу.

Илларион скривился и изрядно толкнул Миссаила в бок:

- Просыпайся, надзиратель хренов!

- Что тебе надо, ублюдок? - Миссаил открыл глаза, сел на кровати и осмотрелся вокруг.

- Он уходит! Он из монастыря убегает! А ты дрыхнешь!

- Да пусть идет куда хочет, все равно замерзнет, - Миссаил зевнул и хотел лечь обратно.

- Да ты что! Нас завтра всех под плети положат за то, что не донесли! - Илларион снова пнул его в бок.

- Тебе полезно, - многозначительно сказал со своей кровати высокий послушник, имени которого Лешек так и не узнал.

- Ребята, да вы что! Он нас всех подставить хочет, а вы тут сидите и молчите? Он Бога нашего не любит!

- Да, не люблю, - Лешек вдруг поднял голову. - Ненавижу вашего бога, слышите?

Он рванул в сторону застежку подрясника, и хлипкая ткань лопнула, обнажив его грудь.

- Илларион, да успокойся ты, наконец, - подал голос еще кто-то, - пусть он идет, что тебе, жалко, что ли? Плохо ему здесь, неужели не видно?

- Да видно, видно! - прошипел Илларион. - Нам, значит, здесь хорошо, а ему плохо! Чем он лучше нас, а?

- Так собирайся и с ним иди, кто тебе мешает? - зевая сказал Миссаил. - Оба и замерзнете.

Лешек до конца разорвал ворот подрясника и скинул его на кровать, брезгливо морщась.

- Лешек, - вдруг позвал его Ярыш. - Лешек, ты правда ненавидишь нашего Бога?

- Правда, - с улыбкой ответил тот.

- Но почему? За что?

- За то, что он ненавидит жизнь.

- И ты совсем его не боишься?

Лешек рассмеялся - радостно и спокойно.

- Совсем. Он ничего мне сделать не может. Вот, смотри, - он рванул с груди бечевку с крестом и швырнул на пол.

Послушники ахнули в один голос, крест звякнул об пол, и Лешек припечатал его сапогом - мягким, удобным сапогом, который сшил ему колдун.

- Он убил не всех богов на небе, и там есть кому за меня заступиться, - усмехнулся он и потянулся за рубашкой, вышитой изображениями зверей и птиц.

В гробовой тишине он оделся, подпоясался, натянул на голову треух и привязал к поясу узелок с крупой и огнивом, не выпуская крусталя из руки.

- А смотри-ка… - разочарованно протянул Ярыш, - никакого грома…

- И вправду, - удивленно посмотрел на потолок Илларион. - Может, Исус ждет, когда он на двор выйдет?

- Прощайте, ребята, - улыбнулся Лешек. - Никакого грома не будет.

Он подошел к двери, около которой замер Лытка.

- Лешек, - тот пожал плечами, - я буду молиться за тебя, слышишь?

- Не надо. Лытка, ты… Ты для меня как брат. Я всегда любил тебя и всегда буду любить. Прощай.

- Прощай, - тихо сказал тот, сморщившись словно от боли, - никто не выйдет отсюда до рассвета. Иди спокойно.

Они обнялись, коротко и крепко.

Метель закружила Лешека, как только он открыл дверь. Никто не найдет его следов. Куда теперь? Домой? Лешек на секунду представил себе, что за поворотом Узицы увидит не теплый дом с освещенными окнами, а пепелище, присыпанное снегом… Нет. В Пельском торге его начнут искать прежде всего. Он пойдет совсем не туда, где его ждут. Он пойдет к Невзору, на юг. Старый волхв знает, что делать.

Ветер с Выги распахнул тяжелую калитку ему навстречу, едва Лешек отодвинул засов, словно приглашая идти вперед. Обитель спала, и никто не видел, как он шагнул через ее высокий порог.