Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

Мэт кивнул:

— Разумно. Итак, первое, что вы решили, это то, что крестьянам надо выращивать больше зерна.

— Нет, им нужно оставлять себе большую часть выращенного. А второе — нужно добиться, чтобы их господа не отобрали у крестьян то, что те оставили себе. Поэтому я понизил налоги и назначил управляющих, которые следили за тем, чтобы помещики не отбирали у крестьян больше положенного.

Канцлер свирепо выругался.

Бонкорро заметил это и улыбнулся ему:

— Ты моих реформ не одобрял, верно, Ребозо?

— Нет, ваше величество, и до сих пор не одобряю! Эти ваши нововведения еще приведут к катастрофе!

— Но не так скоро, как это случилось бы, оставь я все по-прежнему, — возразил король.

Итак. Король мог-таки навязывать свою волю даже доставшемуся ему по наследству лорду-канцлеру. Мэт решил, что Бонкорро сильнее, чем кажется на вид, — а сейчас и вообще происходило нечто странное: силы как бы прибывали к Бонкорро ежесекундно.

— Ну а каков был третий пункт?

Бонкорро обернулся к Мэту:

— Создание благоприятных условий для торговли. Ведь как бы ни старались мои подданные, сколько бы богатств они ни производили для меня, я бы стал намного богаче, если бы они ввозили золото из других стран. Я мог бы долго рассказывать, верховный Маг, но главное вот что: король обязан считать свои доходы точно так же, как крестьянин считает, сколько канав ему вырыть, чтобы подвести воду к посаженным растениям, и сколько положить удобрений, чтобы они хорошо росли, не засохли. Попытка получить прибыли заставляет крестьян, торговцев, купцов производить как можно больше. — Король снова очаровательно улыбнулся Мэту. — До сих пор, по-моему, моя затея работает.

Мэт кивнул:

— Плановая экономика в сочетании с частным предпринимательством — неплохой рецепт. Вы опережаете время, король Бонкорро.

— Вот-вот. — Ребозо ядовито воззрился на Мэта. — А что будет, когда время нагонит его, а?

Бонкорро рассмеялся, искренне радуясь.

— Мне нечего бояться спешки, Ребозо: со мной рядом всегда будешь ты, ты вечно будешь бранить меня, ворчать и одергивать.

Понятно, меньше всего Ребозо нуждается в том, чтобы кто-то вдохновлял короля на новые экономические подвиги. Поэтому Мэт решил взять эту ответственность на себя.

— Когда время настигает вас, о король, оно дарует вам сокровища Мидаса*[17].

— Это верно. — Бонкорро пытливо взглянул на Мэта. — Деньги создают еще больше денег, как зерна дают еще больше зерен, но я вижу, тебе это знакомо, верховный Маг?

— Да, я знаю про капитал и капиталовложения.

— Я запомню это заклинание. — Взгляд Бонкорро вдруг стал пристальным, он смотрел на Мэта так, словно хотел впитать его слова и погрузить их в свою память. — А еще? Еще знаешь что-нибудь такое?

— Знаю, но рассказывать долго, и то я знаю самую малость. В любом случае вы меня опередили.

— Может быть, — осторожно произнес Бонкорро. — Мои идеи пока не оправдали себя целиком и полностью.

— В особенности если вы задумали еще какие-то перемены, — подсказал Мэт.

Взгляд Ребозо был полон неподдельной тревоги.

Бонкорро удивленно поджал губы.

— А ты весьма догадлив, верховный Маг. Теперь я понимаю, почему ты можешь быть очень опасным врагом.

— Правильно, — Мэт старательно подбирал слова, — однако я так же могу быть и верным другом.

— Да, если бы мы оба служили одной и той же Силе, но, поскольку я служу исключительно собственным интересам, сомневаюсь, что мы могли бы подружиться.

Ребозо чуть в обморок от радости не свалился — настолько его успокоили слова короля. Мэт понял: канцлер жутко боится, как бы он не начал увещевать Бонкорро.

— Но ведь вы запомнили заклинания не только те, что произносили ваш дед и отец, верно? Были и чародеи, которые убеждали вас служить Господу.

Ребозо вздрогнул и с ненавистью уставился на Мэта.

— Верно, — протянул Бонкорро. — Хотя, как ты догадался, для меня загадка. Но отважный шаг заслуживает достойной награды, я отвечу тебе, верховный Маг. Мне редко удавалось прогуляться по лесу возле поместья барона Гарчи, чтобы не встретиться там с каким-нибудь святым отшельником-чародеем. Они просто-таки выскакивали откуда-нибудь из подлеска и тут же принимались заваливать меня всяческими чудотворными заклинаниями, дабы показать силу Господа. Заклинания я запомнил, но от их веры отказался.

— Это имело смысл, пока вы были впечатлительным ребенком, — задумчиво проговорил Мэт. — Вероятно, они могли бы обратить вас в свою веру, а через час, когда бы вы пришли к власти, — и все королевство.

— Они были глупцами! — вспыхнул Бонкорро. — С моим отцом они преуспели, и что с ним случилось? Кинжал в спину и ранняя смерть! Приспешники Сатаны слишком крепко держат эту страну в своих когтях! Они бы ни за что не позволили, чтобы королем стал принц-святоша!

Ребозо расслабился и презрительно глянул на Мэта.

— Значит, медленно проговорил Мэт, — ваш дед был сатанистом, сотворившим столько грехов, сколько мог придумать, и принесшим горе бесчисленному множеству людей. Это вызывало отвращение у вашего отца, он взбунтовался и посвятил себя Господу Богу и добрым делам. И еще он пытался защитить себя от Зла, выучивая как можно больше заклинаний, обращенных к Богу.

— Еще глупее! Ну, и каков результат?

— Возможно, результат был, но не там, где вы ищете. — Мэт пустил побоку убийственный взгляд Ребозо и продолжал: — Будьте откровенны. Вы восхищались им, не правда ли? Вы, возможно, даже любили его и решили, что непременно станете таким, как он.

На мгновение Мэту показалось, что он зашел слишком далеко. Жгучая ярость, сквозившая во взгляде Ребозо, эхом отозвалась в глазах Бонкорро. Мэт поспешил добавить:

— Но что может знать маленький ребенок?

Наверное, Бонкорро не уловил в тоне Мэта издевки, поскольку явно успокоился, и маска ярости спала с его лица.

— Все именно так, как ты сказал, Маг, это была детская глупость. И я это понял, получив урок от кончика кинжала того убийцы, что отнял жизнь у моего отца.

— Значит, вы выросли, взбунтовавшись и против Добра, и против Зла, однако вам хватило ума не показывать этого до тех пор, пока не умер ваш дед. А его смерть не заставила вас подивиться власти Зла?

— Нет. Но думаю, после смерти моего отца дед призадумался. Он наверняка понял, что злобность не принесла ему счастья!

— Нет, сир! — тревожно воскликнул Ребозо. — С чего вы это взяли?

— Как же? Из твоих рассказов, Ребозо! — Король обернулся к канцлеру. — Ты разве не говорил мне, что дед последние годы очень тосковал?