Невеста ветра - Наталия Осояну

— Эсме, — наместник вновь взял ее под руку, но на сей раз аккуратнее. — Ты давно должна была понять, что произошедшее с твоей семьей — стечение обстоятельств, а я всего лишь выполнил свой долг.

— Вы… — от возмущения она чуть не задохнулась, но продолжала идти рядом с ним в сторону причала, словно ноги вдруг зажили отдельной жизнью. — Вы и Гиссон, у вас был сговор! Вы подтвердили фальшивую долговую расписку и отняли у нас лодку! После этого вы смеете утверждать, что…

— Смею, — в голосе наместника проскользнули металлические нотки, а приятное лицо стало жестким, словно высеченная из камня маска. — Ты сейчас повторяешь то, что говорили люди, а сама ничего не можешь помнить. Гиссон не имеет никакого отношения к случившемуся. Он всего лишь вернул себе законную собственность, а пожар… это простое совпадение.

Бац! Новый удар. Сундук подпрыгивает, но крышка держится — пока что.

По щекам Эсме потекли слезы; она по-прежнему не могла сопротивляться воле наместника.

— Хватит о былом. Я вот что хотел спросить… после Велина случайно не осталось никаких бумаг? Может, он вел записи о том времени, когда служил на фрегате?

— А разве ваши шпионы не обшарили лавку в первую же ночь? — хмуро спросила Эсме. — Я не спала и прекрасно слышала, как они ходили внизу. Справедливости ради стоит заметить, что все вещи остались на месте.

— Помилуй, дитя, — наместник усмехнулся. — Что такого ценного они могли найти, кроме вороха свитков с рецептами зелий? То, что мне нужно, несравнимо дороже.

— О чем вы, кракен побери, говорите?! — растерялась целительница. — Мы едва удерживались на грани нищеты, у нас нет… не было никаких драгоценностей!

Он вздохнул, как вздыхает отец, уставший беседовать с непослушным ребенком и понимающий, что придется перейти к более действенным мерам. В этот момент толпа, собравшаяся на пристани, заволновалась — на горизонте показалось темное пятнышко.

— Я сейчас должен тебя покинуть, — Эйдел поклонился. — Но наш разговор не окончен. Поразмысли на досуге, а я в долгу не останусь. До меня тут кое-какие слухи дошли… — он помедлил. — О случившемся той ночью. Тебя это заинтересует, но в этой жизни ничего не делается даром. Думай, девочка, думай…

Он ушел — исчез, словно просочился сквозь щели в мостовой. Эсме шагнула вперед, будто ослепнув от внезапно нахлынувшего горя, и, конечно же, толкнула какого-то незнакомца — высокого мужчину с длинными седыми волосами, задумчиво наблюдавшего за приближением корабля. Против всех ожиданий Эсме, незнакомец не стал возмущаться, а учтиво спросил:

— Вам плохо?

Нет. Она покачала головой. Ей не плохо. Тот, в ком больше чужих мыслей, чем своих, не имеет права говорить, что ему плохо…

…К пристани подходил долгожданный гость — большой горделивый фрегат с парусами цвета запекшейся крови.

«Морская звезда».

Эсме стояла на пирсе, дрожащая и усталая. Она чувствовала, как фрегат разглядывает собравшихся: большие льдисто-голубые глаза смотрели осмысленно и вовсе не казались сонными. Это было весьма странно, и другие фрегаты, должно быть тоже что-то почувствовав, заволновались, затанцевали на воде. Эсме мало что смыслила в навигации, но на мгновение ей показалось, что «Морская звезда» движется очень тяжело, словно против воли.

Будто кто-то принуждает ее идти вперед.

— …Эсме! — мальчишка-сосед нетерпеливо дергал ее за юбку. — Эсме! Там у двери два посетителя! Иди скорее!..

«Посетители?»

Она заторопилась домой, напоследок взглянув на «Морскую звезду», — фрегат как раз складывал паруса, опять-таки тяжело и неохотно.

— В конце концов, это не мое дело, — пробормотала Эсме и тут только вспомнила, что не узнала ни имя плетельщика узлов, ни название его фрегата. Можно было позже расспросить Пью, но отчего-то девушке показалось, что толку от этого не будет. Что ж, возможно, это справедливо — ведь она выиграла спор нечестно.

У двери дома стояли двое в матросской одежде: мужчина и мальчик лет тринадцати» Эсме раньше никогда их не встречала.

— Ясной вам погоды, госпожа! — мужчина неуклюже поклонился. Высокий, нескладный, с длинными руками и ногами, он чем-то напоминал марионетку, которая ожила и оборвала все нити, но толком ходить еще не научилась. На его добродушном лице застыло выражение легкого удивления. — Это ведь дом целителя Велина, не так ли? Эсме невольно улыбнулась. Да, эти двое здесь точно впервые и, должно быть, разыскали ее жилище сами — иначе вряд ли стали бы обращаться столь почтительно. Первый встречный в Тейравене послал бы их к другому целителю, да еще порекомендовал бы ни в коем случае не обращаться к «этой странной девчонке».

— Не надо церемоний, — попросила она. — Что случилось? Чем я могу помочь?

— О-о, ничего особенного, — матрос опять поклонился. — Вы, должно быть, ученица мастера Велина? А где он сам? Я должен передать ему послание.

Улыбка застыла на губах Эсме. Странные гости растерянно переглянулись, и мальчик неразборчиво что-то проговорил. Мужчина пожал плечами.

— Его н-нет, — проговорила Эсме, с трудом приходя в себя. — Он… он умер…

Мальчишка охнул, а взгляд матроса выразил искреннее сочувствие. От них обоих пошла такая мощная волна сострадания, что Эсме поняла: еще секунда, и она в голос разрыдается. Сундук не выдержит, а что будет дальше — можно только представить.

Отойдите от меня!

Эсме сглотнула злые слезы…

— Мне, право, очень жаль, — пробормотал мужчина. — Я… мне велели… — Он умолк.

— Что вы должны были передать? Письмо?

Ее вопрос прозвучал резко, и матрос отшатнулся.

— Нет, — он взглянул на Эсме обиженно, как собака, увернувшаяся от незаслуженного удара. — Меня попросили передать послание на словах и дождаться ответа, но теперь… — Он тяжело вздохнул и покачал головой. — Извините, что так вышло. Я не хотел причинить вам боль. Прощайте, госпожа. Да обойдут шторма ваш дом стороной!

— Попутного ветра, — хмуро отозвалась Эсме. Странная парочка откланялась. Против собственной воли, Эсме выглянула из окна, чтобы посмотреть, куда они пойдут, — прежде чем завернуть за угол, мальчишка обернулся. В его взгляде застыли недоумение и обида, жалость и сочувствие, сочувствие, сочувствие…

— Я плохая хозяйка, Велин, — пробормотала девушка. — Не угостила их чаем, не расспросила о здоровье, о жизни. Тебе бы это не понравилось.

Внезапно знакомая с детства лавка испугала ее. Словно некое невидимое чудовище затаилось где-то в темном углу и только поджидало момент, чтобы прыгнуть ей на плечи и вцепиться в горло. Велин рассказывал о тварях, которые охотятся таким способом где-то на южных островах: пока жертва мечется в ужасе, они спокойно пьют ее кровь, а потом отпускают полумертвую, — и никто даже не может объяснить, как выглядят эти кровопийцы, потому что они нападают только ночью на одиноких путников.