Последние сумерки - Анастасия Бароссо

Он лишь в последний момент успел отскочить в сторону, и тяжелый ровный ствол рухнул, рассекая со свистом воздух, поделив круглую поляну ровно пополам, словно на навь и явь. Рьян автоматически отметил про себя, что стоит на стороне нави. В этот самый момент он услышал, а скорее, почуял обостренным инстинктом частое, ритмичное дыхание бегущего волка.

Не думая, не рассчитывая, только лишь понимая одно – он никогда, ни за что на свете больше не вернется туда, где его так предали, Рьян стремглав бросился в чащу.

Он летел, как потревоженный охотниками хищник, в том состоянии, когда уже плевать на красные флажки и ружейные выстрелы. Он знал, помнил, что где-то впереди незасохшее болото, топь, оставшаяся здесь с первобытных времен. Царство кикимор и Лешего.

Звук волчьего дыхания сзади все приближался. Рьян понимал, что в обличье человека у него нет шансов спастись от оборотня. Оборотня, посланного в погоню самим Медведем, хозяином леса. Оглянувшись назад в последний раз, Рьян, не глядя, шагнул вперед.

Торфяная жижа с бульканьем приняла в себя отступившегося язычника, так же равнодушно и спокойно, как приняла бы рьяного христианина или просто сухую ветку, упавшую с умершего дерева…

…Вечер полыхал рыжими отблесками в окнах маленькой светелки жреца Мары и Велеса Велемира.

Никогда еще навий жрец не готовился к будущему прорицанию так тщательно – слишком важен был результат предстоящего пророчества. Никогда шаман не был так сосредоточен, а его движения никогда не были так верны и точны – счет шел на минуты. И никогда еще волхв Велемир не приступал к ритуалу с такой неохотой, если не сказать – страхом.

Он сделал все, как положено. И вот – вода в медной чаше на столе чиста и прозрачна, как зеркало жизни. Огонь в ритуальной жаровне полыхает и бьется подобно человеческому сердцу. Травы и коренья, собранные им самолично в начале весны, отдают ароматами все соки, не отданные цветам и плодам. Кости и камни, раскиданные по доскам стола – что тела и души людей, подвластных нитям Макошиной пряжи.

Закрыв глаза, чтобы лучше видеть желаемое, Велемир тихо ударил в большой затертый в центре кожаный бубен. Потом еще. Еще. И еще.

Постепенно комната наполнилась ритмичными звуками, как возбужденный организм наполняется пульсом. А лес наполнялся алым заревом, как вены и плоть наполняются горячей кровью.

Покачиваясь в ритме ударов собственного сердца, шаман уверенным быстрым движением рассек себе руку причудливо загнутым, острым, как бритва, ножом. Капли крови упали в воду, растворяясь и рисуя там то, что минуло, и то, что должно свершиться.

…Вампир с серебряными волосами сжигает в огне чертежи Собора, на башне которого стоит, освещаемый молниями… А девушка с глазами-хамелеонами взмывает ввысь, раскинув над южным городом белоснежные ангельские крылья…

Велемир нетерпеливо подбросил в огонь еще один пучок пахучих сушеных трав, вдохнул едкий запах пророчества.

…Молодой мужчина по имени Белояр по собственной воле уходит в мир мертвых, зная, что может не вернуться назад… И, вызывая гнев и изумление Морены, уводит за руку из нави перепуганную девушку с волосами цвета огня в реке Смородине…

Шаман снова ударил в бубен, сильнее и резче. Сейчас незачем глядеть на то, что происходило когда-то на его глазах.

…А вот… что-то новое. Прекрасная женщина в белоснежных одеждах, с длинными угольно-черными волосами и серебряным серпом вместо головного украшения, держит на руках светлокудрого младенца… Позади нее, на горе из человеческих черепов, попирая их посохом, сверкает глазами Велес, хранитель кладов… А младенец, умильно улыбаясь, пьет из кубка Морены пенящуюся человеческую кровь…

Велемир, покрытый, словно вуалью, пленкой холодного пота, упал на широкую лавку у себя за спиной.

Глаза его, цвета грязного застоявшегося озера, смотрели в одну точку, видя там то, что другим не суждено было увидеть. Так просидел он несколько минут. Потом с усилием поднялся на ноги. Вытерев пот с бледного лба, он быстро, пока не погас огонь в жаровне, вскипятил на нем крошечный котелок. Всего две или три травки бросил он туда, накрыл крышкой, подождал, пока варево настоится. И, налив все это в глиняную кружку, вышел на ночной воздух.

Слава богам, огонь в окнах дома Бера все еще горел. Конечно, Медведь не сможет уснуть, не узнав результатов пророчества. Слишком важно для него все то, что сейчас происходит. Но если бы он только знал – насколько это важно!

– Бер!

– Велемир! Ну?!

Медведь вскочил навстречу жрецу, роняя на ходу лавку, на которой сидел. Книга с пожелтевшими страницами выпала из рук его, с глухим стуком шлепнулась на дощатый пол.

– А ты все-таки читаешь сказание о Белояре… – задумчиво произнес жрец. – Я говорил тебе, это не просто книга, это…

– Потом! – рыкнул Бер, требовательно вглядываясь в бледное лицо ведуна. – Что? Что ты видел?!

Велемир вздохнул, видя, что его предположения оказались верны. Он успокаивающим жестом положил руку на плечо Бера. А другой протянул ему настой, пахнущий мятой и еще чем-то сладким.

– Я все сделал, друг, – сказал он.

Бер, словно ребенок за фокусником, следил за каждым жестом и взглядом шамана.

– Ну?!

– Ты оказался прав…

Бер, не дожидаясь продолжения, громко хлопнул себя ладонями по мускулистым ляжкам, начал приплясывать на одном месте, словно дрессированный зверь в зоопарке.

– …И все будет так, как ты думаешь. Нужно только уйти отсюда не позже завтрашнего полудня. Иначе огонь не оставит нам шансов на будущее… А оно у тебя огромно.

– У нас, – щедро поправил его Бер.

– Да. У нас.

– Так что там с потомком Белояра? Скоро ли он будет на земле?

– Скоро, – коротко ответил Велемир. – И гораздо быстрее, чем ты можешь надеяться. Он будет у тебя, Бер.

– ???!!

– А теперь – выпей вот это. Завтра у нас трудный день. А тебе нужны силы для будущих подвигов.

– Да-да, конечно, друг!

Медведь схватил из рук Велемира кружку и залпом осушил ее содержимое.

– Слава богам!!! – зарычал он, победно потрясая кулаками над головой.

– Слава богам, – согласился Велемир, тихо закрывая за собой дверь.

Придя в свои покои, жрец быстро достал из деревянного сундучка стопку исписанных мелким почерком страниц и, пользуясь тем, что жаровня еще не до конца погасла, бросил бумагу в тлеющие угли. Они схватились мгновенно. И скоро в светелке Велемира не осталось ничего, что могло бы сказать посторонним о его тайных мыслях и планах.

Была глубокая ночь, когда худая фигура, крадучись, вышла из поселения лютичей, сморенного жарой и удушьем.

Поправив на плече полотняную котомку, набитую всякой необходимой всячиной, навий жрец Велемир обернулся назад. В свете красной болезненной луны силуэты строений выглядели угрюмо и устрашающе. Жрец горестно вздохнул. Так вздыхает человек, понимая, что, возможно, больше никогда не сможет вернуться в родной дом.