Люди крыш. Пройти по краю - Любовь Романова

— Ну, Мамулечка Муррочка, пожалей нас! — Дина мученически закатила глаза. — Ты хочешь, чтобы мы умерли от обжорства?

— Ох, не смеши меня, худышка! — Мамаша Мурр отмахнулась от нее, как от неразумного котенка, и растворилась в воздухе.

Точнее, Жене так показалось. Все-таки люди крыш, пусть даже толстые, умеют очень быстро двигаться.

К концу завтрака новообращенная дочь Лунной кошки хорошо представляла, как ощущает себя удав, проглотивший стадо слонов. Все было так вкусно, что чувство меры на время покинуло ее. Взяло отпуск и укатило на Багамы.

— Не могу идти! — пожаловалась Женька, вылезая из-за стола. — Снова спать хочется!

— Даже не думай! Сейчас начнется самое интересное!

Женька не сразу поняла, куда привела ее Дина. Большую комнату со светлым паркетом опоясывали вешалки и полки. На них, словно в парадном марше, замерли шеренги блузок, юбок, платьев и брюк всех доступных глазу оттенков. Под одеждой дремали в ожидании своего выхода невесомые босоножки, лакированные туфли, сапоги самых невероятных фасонов и даже поблескивали круглыми боками, будто бегемоты в тине, тяжелые гриндеры. На верхних полках громоздились картонные коробки с перчатками, шляпками и платками. В центре этого рая для модниц на дубовой подставке вращалось тяжелое зеркало в человеческий рост.

— Где мы?

— В гардеробной.

— Чьей?

— Марты.

— Разве она английская королева? — неловко пошутила Женя.

— Она — глава Большого Совета, — Дина смерила свою подругу насмешливым взглядом. — Первая среди людей крыш всех фратрий.

Вот оно как. А Женьке-то даже в голову не пришло спросить Марту, кто она у своего народа? Нет, Смородина, все-таки ты полная дура!

— Тихого утра, мои милые!

Марта на мгновение замерла в дверях гардеробной. Точно примадонна на сцене, давая возможность залу насладиться своим видом. Сегодня на ней был нежно-розовый костюм — приталенный пиджак и узкая юбка до колен. На плече висела крошечная сумочка.

— Тихого утра! — Женька чувствовала себя слегка выбитой из колеи, поэтому решила спрятать смущение за случайным вопросом.

— А почему утро тихое, а не доброе?

— Потому что для тех, кто не спит всю ночь, утро добрым не бывает. Вы уже что-то подобрали?

— Нет пока. — Дина смутилась. — Мы только что из столовой.

— Попали в крепкие объятия Мамаши Мурр? Ну что ж, посмотрим, влезет ли теперь Женя в новую одежду! Думаю, нам понадобятся узкие джинсы, замшевые туфли на каблуке и что-нибудь голубенькое сверху.

Женька чувствовала себя куклой. Большой некрасивой куклой, попавшей в руки опытных стилистов. Она не видела своего отражения. Только безропотно выполняла приказы: «Надень!», «Поправь!», «Повернись!», «Сними!». Зачем это все? Никогда она не будет похожа на статуэтку Дину или богиню Марту. Тощая, сутулая, руки, как грабли.

— Нет некрасивых женщин, есть ленивые, — откликнулась Марта на ее робкие возражения. — Всё. Смотрим. Только выпрямись. Неважно, что груди нет, — нарастет. Лишь бы спина была, как у балерины.

Тяжелое зеркало медленно повернулось вокруг своей оси.

Первое, что увидела Женя, были ноги. Ее собственные ноги. Они казались взятыми взаймы у героини аниме. Туфли на высоком каблуке и узкие джинсы сработали не хуже волшебной палочки. Короткий пиджак с рукавами-фонариками и выглядывающий из-под него шелковый голубой платочек тоже сыграли не последнюю роль в магическом преображении. У Женьки, кроме ног, появилась талия, и отсутствие груди уже не казалось таким фатальным.

Вот только голова. Она осталась прежней. Если ее отрезать и заменить на другую, посимпатичнее можно смело идти в топ-модели. Женька, конечно, не горела желанием дефилировать по подиуму, но сама возможность тешила ее самолюбие.

— Резать не будем! — очень серьезно ответила Марта, словно не исключала такого варианта. — Работаем с тем, что есть. Дина, пенку, фен, синий карандаш для век и тушь для ресниц!

Через полчаса тяжелое зеркало совершило еще один поворот. Пытаясь обуздать любопытство, Женька медленно подняла глаза.

Из овала, заключенного в деревянную раму, вместо отражения девушки смотрела густая, словно горький шоколад, темнота. Мгновение, и в ней возник силуэт огромной птицы. Полыхнул стальной клюв, послышался утробный рев, и мимо пронеслось гигантское крыло, покрытое стальным оперением. Женька отшатнулась от зеркала.

— Не понравилось? — услышала она над ухом полный разочарования голос Дины.

— Что ты видела? — Марта развернула Женьку к себе и больно сжала ее плечи. — Ну! Говори!

Глаза женщины светились изнутри. Сейчас они меньше всего походили на человеческие — такие глаза должен иметь демон огня, живущий в доменных печах, — большие и желтые.

— Птицу. Я видела огромную птицу.

— Хорошо. Это значит, твои способности набирают силу. — Марта отвела взгляд и выпрямилась. Чуть поспешнее, чем требовалось. — Идем! Уроки начнутся через двадцать минут. Я тебя подвезу.

Перед тем как выскочить из гардеробной Женька осторожно посмотрела в зеркало. Чуда не произошло. Она не превратилась в королеву красоты. Челка исчезла, глаза стали глубже, волосы — пышнее. Теперь ее, пожалуй, можно было назвать симпатичной. Что тоже неплохо.

— Эй! Здесь нельзя парковаться! — К машине подкатился охранник. Камуфляжная куртка обтягивала его круглый живот, словно полиэтилен сосиску. — Вы, типа, что удумали? А? Это, типа, школа, а не птичий рынок!

Машина Марты остановилась в паре метров от школьного крыльца. Такой возмутительной наглости не позволял себе даже водитель Стекольниковой. Но женщине за рулем не было дела до чьих-то правил. Стекло с ее стороны с театральной медлительностью уползло вниз, и охранник застыл, будто муха, угодившая в липкую патоку.

— Э-э-э… Я, типа…

— Да?

Это низкое «да» совсем лишило бедолагу способности соображать. Он стоял истукан истуканом, глядя на Марту и глупо улыбаясь генеральскими усами. Женька хихикнула.

— Всё, моя милая. Твой выход. — Марта не обращала внимания на жертву своих чар. — Погоди! Перед тем как открыть дверь, сядь на самый краешек сиденья. Так делают опытные женщины, когда выходят из автомобиля. А вы, да, вы, — небрежно кивнула она охраннику, — подайте девушке руку.

Тот безропотно повиновался.

Еще сидя в автомобиле, Женька заметила Стекольникову со свитой. Они стояли на ступенях и молча разглядывали шикарную машину, посмевшую припарковаться под директорскими окнами. Ждали, кто из нее появится.

Женя сосчитала до десяти и распахнула дверь.

Что чувствовал Гадкий Утенок, пролетая прекрасным лебедем над скотным двором? Что испытывала Золушка, когда принц на глазах у злых сестер надел ей на ножку хрустальную туфельку? Что ощущал Иван Царевич, увидев вместо лягушонки в коробчонке Василису Премудрую?