Меч Шаннары - Терри Брукс

Речь Шеа резко оборвалась, когда на его глазах темные черты лица Алланона исказились и почернели от гнева, густые брови приподнялись над крошечными яркими искрами, загоревшимися в глубокой тени, скрывающей его глаза. Казалось, высокий странник боролся с бурлящей в нем яростью, и на мгновение Шеа показалось, что огромные руки, стиснутые перед его лицом, сейчас задушат его, такой гнев читался в глазах Алланона. Флик поспешно подался назад, чувствуя, как в душе его растет страх.

— Глупец‡ ах, глупец, — раздался скрипучий голос великана, едва сдерживающего ярость. — Вы так мало знаете‡ дети! Что знает людская раса о правде — кто такие люди, если не крадущиеся, в ужасе прячущиеся в своих жалких убежищах в глубинах Юга, подобно напуганным зверькам, создания? Ты смеешь говорить мне, что я рассказываю сказки — ты, никогда не знавший борьбы, укрывшийся в своем драгоценном Доле! Я пришел сюда в поисках последних королей, а нашел мальчишку, который ищет убежища во лжи. Ты просто маленький ребенок!

Флику жгуче захотелось провалиться сквозь землю или просто исчезнуть, когда, к его полному изумлению, Шеа у него на глазах вскочил на ноги перед высоким историком, покрасневший от злости и сжавший кулаки, пытаясь сдержаться. Юноша был так охвачен гневом, что не мог даже говорить, и стоял перед своим обвинителем, дрожа от злости и унижения. Но на Алланона это не произвело ни малейшего впечатления, и его низкий голос зазвучал вновь.

— Успокойся, Шеа. Не показывай, что ты глупее, чем есть. Послушай, что я теперь тебе скажу. Все, что я рассказал, долгие века считалось легендой и жило в памяти людей лишь как легенда. Но время сказок подошло к концу. То, что я рассказал тебе — не легенда; это правда. Меч существует; сегодня он покоится в Параноре. Но, что самое главное — существует и Повелитель Колдунов. Он жив и сейчас, и Королевство Черепа — его владения!

Шеа попытался что-то говорить, но внезапно понял, что его собеседник вовсе не разыгрывает его — и это все-таки не сказка. Он расслабился и медленно сел, все еще не отрывая глаз от темного лица Алланона. Ему вдруг вспомнились слова историка.

— Вы сказали — короля‡ вы искали короля?

— Как кончается легенда о Мече Шаннары, Шеа? Что гласит надпись, высеченная на Тре-камне?

Шеа был ошеломлен, он не мог вспомнить никаких легенд.

— Не знаю‡ не помню, что там было написано. Что-то о новом короле‡

— Брат! — вдруг заговорил откуда-то сбоку Флик. — Когда Повелитель Колдунов снова появится в землях Севера, сын Дома Шаннары возьмет в руки Меч, чтобы сразиться с ним. Вот как кончается легенда!

Шеа взглянул на брата, вспоминая, что в надписи говорилось именно это. Он перевел взгляд на Алланона, который сосредоточенно смотрел на него.

— Но при чем здесь я? — быстро спросил он. — Я же не сын Дома Шаннары, я даже не эльф. Я полукровка, а не эльф, и никакой не король. Наследник Дома Шаннары — Эвентин. Или вы хотите сказать, что я — потерявшийся сын‡ исчезнувший наследник? Я не верю в это!

Он бросил быстрый взгляд на Флика, ожидая поддержки, но его брат был совершенно ошеломлен происходящим, изумленно глядя на Алланона. Темный человек тихо заговорил.

— В тебе есть эльфийская кровь, Шеа, и ты не родной сын Курзада Омсфорда. Ты должен был знать это. А Эвентин — не прямой потомок Шаннары.

— Я всегда знал, что был приемным сыном в семье, — признал юноша, — но ведь я не мог быть сыном‡ Флик, скажи же ему!

Но брат только потрясенно смотрел на него, не в силах ответить на этот вопрос. Шеа вдруг замолчал, не в силах поверить, и закачал головой. Алланон кивнул.

— Ты сын Дома Шаннары — хотя только наполовину, и довольно далек от прямой линии наследников, которую можно проследить за последние пятьсот лет. Я знал тебя еще младенцем, Шеа, прежде чем ты попал в семью Омсфордов. Твой отец был эльфом — и прекрасным мужчиной. Твоя мать была из людского рода. Оба они умерли, когда ты был еще совсем мал, и тебя, как собственного сына, начал воспитывать Курзад Омсфорд. Но ты — сын Джерле Шаннары, пусть даже отдаленный и не чисто эльфийской крови.

Шеа рассеянно кивал в такт объяснениям высокого странника, сбитый с толку и все еще настороженный. Флик глядел на брата, словно видел его первый раз в жизни.

— Что все это значит? — напряженно спросил он Алланона.

— То, что я рассказал тебе, известно и Властелину Тьмы, хотя он еще не знает, кто ты и где живешь. Но его посланники раньше или позже найдут тебя, и когда это случится, ты погибнешь.

Шеа резко вздернул голову и с опаской взглянул на Флика, припомнив рассказы о громадной тени, виденной на окраине Дола. Его брат тоже внезапно ощутил озноб, заново переживая этот ужас.

— Но почему? — быстро спросил Шеа. — Что я сделал, чтобы именно со мной это случилось?

— Ты многое должен понять, Шеа, прежде чем найдешь ответ на этот вопрос, — ответил Алланон, — а у меня нет времени на долгие объяснения. Ты должен верить мне, когда я говорю, что Джерле Шаннара был твоим предком, что в твоих жилах течет эльфийская кровь, а Омсфорды тебе — лишь приемные родители. Ты был не единственным сыном Дома Шаннары, но ты — единственный, кто из них уцелел. Остальные были эльфами, их легко было найти и уничтожить. Вот почему Темный Властелин так долго не мог найти тебя — он не догадывался, что в землях Юга живет полукровка — наследник Шаннары. В первую очередь он искал эльфов.

Но помни вот что, Шеа. Сила Меча безгранична — из-за него Брона живет в вечном страхе, ведь этой силе ему нечего противопоставить. Легенда о Мече — это сильный аргумент в руках рас, и Брона намерен положить конец этой легенде. Для этого он готов уничтожить весь Дом Шаннары, чтобы некому было обнажить против него Меч.

— Но я даже не знал о Мече, — запротестовал Шеа. — Я даже не знал, кто я такой, и ничего не знал о Севере и о‡

— Это неважно! — резко прервал его Алланон. — Сомнения исчезнут лишь тогда, когда ты будешь мертв.

Его голос превратился в усталый шепот, и он опять отвернулся, глядя на далекие горные вершины за цепочкой высоких вязов. Шеа медленно лег на мягкую траву, глядя в бледно-голубое зимнее небо, пестрящее маленькими нежными клочками белых облаков, плывущих из— за высоких холмов. На несколько чудесных мгновений присутствие Алланона и смертельная угроза исчезли в убаюкивающем тепле дневного солнца и запахе раскинувшихся над ним деревьев. Он закрыл глаза и стал думать о своей жизни в Доле, о планах, которые строили они с Фликом, о надеждах на будущее. Если то, что он узнал, правда, то все эти надежды растают, словно дым. Он долго лежал молча, обдумывая все услышанное, и наконец сел, заложив руки за спину.

— Не знаю, что и сказать, — медленно проговорил он. — Я должен задать вам слишком много вопросов. Меня сбивает с толку сама мысль, что я вовсе не Омсфорд — и мне угрожает смерть от руки‡ мифа. А что бы вы делали на моем месте?

В первый раз Алланон тепло улыбнулся.