Любовь не с первого взгляда - Мария Берестова

Но одного затруднения она никак не могла предсказать, а меж тем, именно этот нюанс поверг Малый совет в жаркие и хаотичные дебаты.

Никогда раньше Кая не предполагала, что вопрос выбора наряда может оказаться настолько спорным и противоречивым. В конце концов, у неё особого выбора никогда и не было — все официальные мероприятия требовали династических цветов и имели чёткие указания, какие материалы, фасоны и аксессуары в каких случаях уместны. В других ситуациях она была более свободна в выборе цвета и фасона, но всё остальное по-прежнему диктовалось свыше, поэтому принцессе, а потом и королеве нечасто приходилось задумываться о том, что надеть.

В этот раз с ней тоже всё было решено без проволочек: конечно, династический оттенок, конечно, светлый пастельный тон, символизирующий и радость королевы по поводу вступления в брак, и её юность и непорочность. Безусловно, довольно строгий, но модный фасон, уместный и для церемонии в храме, и для приветствия народа, и для последующего приёма.

Кто бы знал, что проблемы начнутся с нарядом жениха!

Малый совет по этому поводу так разругался, что вопли стояли небывалые. Кая со вздохом лишь переворачивала тканевые листы в альбоме с образцами материи для её платья — единственное, что зависело от её выбора.

Советники же категорически и беспощадно разделились на три группы.

Первые полагали, что наряд господина Канлара для бракосочетания должен гармонировать по цвету с нарядом королевы и быть лишь на несколько тонов темнее, чтобы королева выгодно «сияла» на его фоне. В целом, это была обычная практика в выборе костюмов для принцев-консортов: они должны были становиться удачным фоном для наряда правящей королевы.

Вторая группа возражала, апеллируя к необходимости подчеркнуть особый статус жениха, который становился королём-консортом. В связи с этим, говорили эти вторые, нужно использовать в наряде Канлара государственные цвета насыщенных оттенков: чёрные брюки и синий камзол. Это должно символизировать, что муж королевы будет принимать активное участие в государственных делах.

Третьи отсылали к происхождению жениха и необходимости сделать политический реверанс в сторону Анджелии — в конце концов, укрепить связи с этим союзником стоит любым доступным способом, в том числе — публичной демонстрацией лояльности мужа королевы своей первой родине. Эта группа полагала, что нужно избрать государственные цвета Анджелии: белые брюки и алый камзол.

Каждая группа приводила несокрушимые аргументы в пользу своей позиции, и конца края этому гвалту видно не было.

У королевы уже начинала ощутимо болеть голова.

— Вот этот, пожалуйста, — выбрала она образец ткани для верхнего платья и отдала альбом портному, после чего, наконец, решила навести порядок в совете, изобразив тихое покашливание.

Этого вполне хватило, чтобы все советники замолчали и обратили на неё своё внимание.

— Мессиры, — спокойно и немного укоризненно заметила королева, — вы забываете, что недурно бы спросить, что по этому поводу думает сам жених. В конце концов, решать дипломатические казусы подобного рода — его прямая задача.

Все головы повернулись к Канлару, которого подобное внимание отнюдь не смутило. Для себя он эту задачку давным-давно решил, но перекрикивать спорщиков не видел смысла, поэтому просто выжидал, когда кто-нибудь догадается спросить его мнения.

— Всё решается просто, мессиры, — объяснил он. — Из уважения к моей родине мы берём белые брюки — именно белые, господа, потому что традиционный анжельский красный будет отвратительно смотреться рядом с платьем её величества и перебивать всё внимание на себя. Камзол же нужно сделать синим, но не слишком тёмным, в тон платья её величества — чтобы подчеркнуть мою роль консорта, но всё же достаточно насыщенного оттенка — чтобы подчеркнуть уровень моего вмешательства в государственные дела.

— Замечательный выбор, господин Канлар! — С облегчением улыбнулась королева. — Так и сделаем. Только на камзол добавим немного серебристой вышивки такого же узора, как будет в моём наряде.

— Отчётливый намёк на супружеское согласие, — тонко улыбнулся Канлар. — Браво, ваше величество!

Таким образом, спорный вопрос был успешно решён, и совет, наконец, мог вернуться к насущным текущим делам. Важнейшим из которых ныне оказалась одна столичная секта, возникшая, правда, довольно давно, но начавшая причинять некоторые неудобства только в последние недели.

Секты не были редким делом в Райанци, и эта была такая же, как и многие до неё. Она относилась к числу сект, ратовавших за аскетизм и отрешение от мирских благ. Одно время это никому не мешало, но с недавних пор со стороны секты начались нападки на официальную церковь и отдельных представителей дворянства. Совет озаботился этим вопросом по той причине, что недавно листовку с обличением королевского двора в излишней роскоши подбросили прямо во дворец, что было, как ни крути, фактом тревожным. Внутренняя разведка уже занималась этим делом, но для более тщательной проверки решили привлечь и советников, чтобы каждый из них произвёл расследование в своей сфере.

Получив соответствующие задания, советники разбрелись выполнять. Мы с вами последуем, естественно, за господином Канларом, чтобы наконец ознакомиться с его любимым детищем — министерством внешней разведки.

К счастью, здание это находилась в нескольких минутах ходьбы от дворца. Солидный трёхэтажный особняк имел два крыла и занимал существенную площадь. Это было связано, в том числе, и с дипломатической функцией помещения: сюда селили делегации послов и отдельных сановников, прибывших с дипломатическим визитом. Кроме того, министерство служило перевалочным пунктом для агентов, которые отдыхали тут между заданиями или готовились к перебросу на другое место службы. Также здесь располагались комнаты отдыха для гонцов и жилые покои правой руки господина Канлара и его бессменного заместителя, господина Се-Ньяра. Надо отметить, что господин этот умудрился однажды привести в свои холостяцкие покои жену, и каким-то совершенно необъяснимым образом она не только прижилась здесь, но и взяла на себя обязанности по хозяйственному обеспечению всего министерства. Конечно, в её распоряжении был подобающий штат персонала, но это никак не преуменьшает заслуг доблестной госпожи Се-Ньяр, которая, на минуточку, умудрялась устроить послов и дипломатов так, чтобы, вне зависимости от обстоятельств, те оставались довольны.

На самом деле, проводить расследование Канлару было как-то и не о чем. За последнюю неделю из его министерства во дворец допускались только он сам и те самые ниийские послы. Поскольку про самого себя господин Канлар знал, что никаких листовок он с собой не приносил, оставались послы, которых никак не стоило сбрасывать со счетов. Всегда существовала вероятность, что милую столичную секту подпитывали иноземные доброжелатели. Версия с виновностью ниийцев казалась Канлару слабенькой: не с руки тем было устраивать подобные манёвры, если только это не было чьей-то инициативой в обход воли короля. А вот другие страны могли и замутить воду. Так что первой своей обязанностью Канлар полагал проверить возможные связи сектантов с иноземными агентами — для этого он собрал весь присутствующий в министерстве штат своих сотрудников и бодро раздал им указания, очертив точный фронт работ.