Люфт. Талая вода - Хелен Тодд

– Скорейшего выздоровления миссис Нордман.

– Да подожди же ты, глупая, я не хотел тебя обидеть, только помочь. – Эдвард поставил на пол заказ и поспешил взять Аннетт за плечо. – Промокла, замерзла, заходи, налью чаю.

– Благодарю за гостеприимство, но у меня нет времени.

– Но хоть как тебя зовут скажешь? Я же должен сказать, от кого заказ. – Он широко улыбнулся и поправил развязавшийся на ветру шелковый шарф.

– Из пекарни мистера Лоуренца.

Ани освободила плечо и, пока навязчивый внук миссис Нордман не решился спросить что-то еще, поспешила покинуть двор.

– Ани, ну чего ты? Посмотри, сколько людей, как красиво! – Молли толкнула ее в плечо. – Пойдем туда, там вроде кто-то играет на баяне.

Большой парк, находящийся на правом берегу города, занимал несколько кварталов. Вдоль аллеи рос можжевельник. Его зеленые ветви, припорошенные снегом, напоминали о скором приближении весны, о том, что вот-вот растает снег и можно будет наслаждаться теплыми прикосновениями солнца и набухшими почками на широких и ветвистых кленах. Но порывистый, ледяной ветер возвращал в реальность, заставляя Аннетт сильнее кутаться в пальто.

Вокруг было много людей. Дети шумно бегали, бросаясь снежками. Кто-то спешил через парк домой, возмущаясь толпе людей, которая смеялась, пела песни. Впервые город наполнил шум, детский смех… Эти непривычные звуки заставляли с волнением оглядываться в надежде, что все не повторится, что звонкие голоса не замолкнут после громкого взрыва.

В этом круговороте жизни было так много выжженных людей, которым не хватало воздуха, не хватало чьих-то теплых рук. Они одиноко сидели на лавочках, бродили среди толпы, словно тени, в надежде забыть призрачное прошлое, свыкнуться с шумом, который никогда не будет таким, как раньше.

Аннетт не разделяла восторга, который испытывала Молли. Детский смех заставлял ее сердце биться чаще. Она помнила, как совсем недавно гас свет в окнах. В этот миг, несмотря на яркие отблески солнца, Ани чувствовала смерть. Ощущала дым потухших свечей, за которыми скрывались погибшие люди. Бесчисленное количество потерянных жизней. Она помнила стеклянные взгляды, холодные окаменевшие тела. Панику, сковывающую тело, пронзительный холод, выворачивающий ее душу. Стужу, которая навсегда забрала ее брата.

– Ой, – Молли вскрикнула и приложила руку к своей груди.

Один из военных случайно задел ее. Глаза Мол наполнились слезами. Недавний порез вспыхнул новой болью, и Молли сняла варежку, надеясь, что затянувшаяся рана не начнет кровоточить. Вот только на самом деле ее беспокоило вовсе не это. Ей что-то навязчиво мерещилось, так, как в прошлый раз: ее реальность смешивалась с другой. И если тогда это были просто видения, то сейчас она чувствовала боль. Резкую, навязчивую боль.

– Простите, я не хотел. – Мужчина взял ее за локоть. – Я могу как-то помочь?

– Да, отпустите мою руку.

– Ваша воля. – Он разжал пальцы.

Молли нахмурила брови и поспешила надеть варежку. Колючий, пронзительный взгляд незнакомца пугал ее. Черные глаза, казалось, хотели просверлить ее насквозь, залезь в самую душу и вывернуть ее наружу. В его облике не было ничего теплого, лишь холод, напоминающий темное, бесконтрольное море, которое вот-вот накроет берег штормом. Военный поправил ворот кителя, но не отступил. Не отвел взгляд.

– Так мы идем или нет? – Ани одернула подругу и взяла ее за здоровую руку. – У нас не так много времени на прогулки.

– Идем, – Молли вздохнула.

Больше всего ей хотелось насладиться приятным ярким солнцем и ярмаркой, проходившей в середине месяца. Конечно, сейчас это мало напоминало веселые солнечные дни, в которых она жила раньше, но ей так хотелось побыть среди толпы, увидеть радостные лица, надеяться, что все это плохой сон, который совсем скоро закончится. Но чем больше она оглядывалась по сторонам, чем больше всматривалась в лица, тем больше понимала: как прежде уже никогда не будет.