Истинная для Ворона - Мирослава Адьяр

Сжимаюсь и подаюсь вперед, холодею от мысли, что Ши не успеет увернуться.

— За тобой.

Мой шепот кажется оглушительным в навалившейся лесной тишине. Ши подбирается, втягивает носом воздух и чуть дергает плечом, чтобы ворон взмыл вверх. Его крик привлекает внимание охотника и… девчонка просто испаряется из моего поля зрения.

Одно мгновение — и дробовик плотно ложится в ладонь, а дуло смотрит точно в раскрытую пасть. Большую такую, усеянную иглами острых зубов.

Грохот — и тварюшка откатывается назад, верещит пронзительно и стягивается тугим клубком, как змея. Кожа, похожая на древесную кору, щетинится тысячами изогнутых колючек.

Ши возникает будто из воздуха и припечатывает тварь к земле сциловым клинком, обрывая крик в верхней точке.

Почему не стреляла?

— У меня только красный сцил, — она словно читает мои мысли и показывает на индикаторы на барабане, — здесь сухо для него, а перезаряжать некогда. Если в землю попаду, то все вспыхнет.

Блефовала, значит, когда пушкой угрожала?

Не обольщайся. Она просто башку бы мне отстрелила.

— Вот же мерзость, — поддеваю тело носком ботинка и переворачиваю.

Хмурюсь, когда замечаю, что у твари вполне себе человеческое тело: две руки, две ноги. И лицо, спрятанное под уродливыми шишками и наростами, — человеческое. Точнее, когда-то им было.

Кожа только грубая зеленовато-желтая и покрыта колючками. Никаких признаков пола. И пасть такая широкая, что туда можно голову целиком просунуть.

Девчонка бесцеремонно разводит мутанту челюсти, проверяет зубы, поворачивает до хруста гибкую шею, осматривает голову, скользит взглядом вниз, по лопаткам.

— Это ребенок, — вдруг говорит Ши, — лет семь-восемь. И у него первая стадия «бича».

Она переворачивает тело и указывает пальцем на красные отметины, проступившие на коже. Будто кто-то плеткой прошелся.

— Это проклятье камкери, — Ши сплевывает в сторону, поднимается и отряхивает руки, — пока не опасно, но через две недели он бы разносил заразу по всему лесу. И передавал ее любому, кто окажется рядом.

— Уходим, — подталкиваю ее к тропинке и чувствую, как напрягается тело под моей ладонью, — не хочется надолго оставлять Бардо.

Я говорю это грубее, чем собирался. Девчонка совершенно ни в чем не виновата. Выбор второй души — это только моя проблема, которая не имеет к ней никакого отношения. Ши не может это изменить, выбор просто происходит.

Проклятье всех двоедушников.

Знал бы, что меня ждет такая встреча, и нашел бы другой корабль, но Случай распорядился иначе.

Может, это судьба?

Отгоняю сумасшедшую мысль и иду за девчонкой, смотрю по сторонам, чтобы не пропустить новую угрозу.

— Если здесь был ребенок, то где-то будет и мамаша, — говорит она тихо. — Ты уже видел что-нибудь подобное?

Невольно напрягаюсь, потому что тон уж слишком отстраненный, как у робота. Ши будто замкнулась в себе.

— Нет. — Перезаряжаю дробовик на ходу: открываю пустой картридж и вставляю боеприпас одним быстрым движением. — Колонию просто бросили, когда деревья разворотили отстроенные базы. Если честно, я не хочу думать, откуда могли взяться такие мутации. И что эти деревяшки делали с местными женщинами.

— Слышишь? — Ши замирает на месте и напрягается, словно натянутая струна.

Я прикрываю глаза и зову ворона, что рассекает небо где-то над нашими головами. Чувствую, как сознание раздваивает, как часть моей собственной души устремляется вверх, чтобы окинуть территорию взглядом с высоты полета.

Вижу водопад неподалеку и колоссальное озеро: идеально круглое, будто вырезанное плазменным резаком, темное, почти черное, заключенное в оправу из белоснежной гальки.

Резко выдыхаю и зажмуриваюсь. Мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, и я, на самом деле, серьезно рискую, доверяя свою жизнь Ши. В моменты «разъединения» с вороном я уязвим, почти беспомощен, как ребенок.

Когда открываю глаза снова, то Ши на меня не смотрит — она сосредоточена на окружающем мире и крепко сжимает в руке сциловый клинок.

— Ты в порядке? — бросает она через плечо.

— Да, — кашляю в кулак и указываю в сторону от тропинки, — здесь водопад неподалеку.

Губы девушки размыкаются от удивления.

— Ты можешь смотреть глазами своего ворона?

— Все двоедушники так могут.

Ворон опускается ко мне на плечо и растворяется зеленоватой дымкой, впечатывается в грудь, вливается в вены жидким пламенем и обдает болезненным жаром мои кости. Сдавленно охаю, когда его ощущения скручиваются с моими в тугой клубок, когда чувства переплетаются, а я не в силах разделить их.

Жадно втягиваю носом раскаленный воздух — он печет горло, разрывает меня изнутри, но мысли медленно упорядочиваются, а перед глазами пропадает мутная красноватая пелена.

Я вижу беспокойство на лице Ши: серые радужки темнеют, как небо, затянутое грозовыми тучами. Тонкая рука тянется ко мне, касается плеча, и меня прошивает жаром до самой поясницы. Рефлекторно отталкиваю ее ладонь, грубее, чем собирался. Девчонка делает шаг назад и поджимает тонкие губы.

— Раз в порядке, то пойдем быстрее, — бросает резко и отворачивается.