В объятиях демона - Лиза Дероше

— Значит, мы еще не уходим?

— Э… ну… — Я в надежде смотрю на Райли. — Думаю, мы пойдем?

Райли по-прежнему пялится на Гейба.

— Пока нет.

Люк передает мне пиво и бросает взгляд в сторону Гейба, придвинувшегося ближе.

— Габриэль, — говорит он, обычно медовый его голос внезапно становится адски ледяным.

— Здравствуй, Люцифер, — Улыбка не исчезает с лица Гейба, но голос лишается мелодичности.

— Минутку… вы знакомы?

Я стою между ними, голова у меня слегка кружится. Кажется, что воздух вокруг наэлектризован, отчего я вся дрожу.

Гейб искривляет губы в улыбке.

— Можно сказать и так, — говорит он, не отводя взгляда от Люка.

— К несчастью, — добавляет Люк.

Он вроде как улыбается, но сохраняет самообладание, оставаясь спокойным. Даже на расстоянии шага я понимаю, как напряжено его тело, готовое к бою в любую минуту. Зубы стиснуты, кулаки сжаты, жаждущие врезаться во что-то — или в кого-то. Могу поклясться, что видела красный огонек, мелькнувший в его руке и исчезнувший между костяшками.

Я безмолвно стою между ними, все тело ноет от электрического напряжения. Непонятно, когда я успела попасть в Сумеречную зону. Переводя взгляд с Люка на Гейба, я знаю, что это просто не может быть правдой. Я начинаю подозревать, не подсыпал ли Джексон чего-нибудь мне в пиво.

Анжелика вдруг понимает, что внимание приковано не к ней, и меряет меня злым взглядом, снимая джинсовую куртку и обнажая топ с глубоким вырезом. Она вклинивается между Люком и Гейбом, становясь передо мной, и я вздыхаю с облегчением, освободившись от этого непонятного электрического напряжения. Но в тот же момент Тейлор отпихивает ее в сторону.

— А где Адам? — спрашивает она Анжелику приторно-сладким голосом и с фальшивой улыбочкой на лице.

Анжелика наступает каблуком на ногу Тейлор.

— Какой еще Адам?

У меня кружится голова, и я понимаю, что не дышу. Делаю шаг назад, удаляясь от группы, закрываю глаза, глубоко вдыхаю, стараясь прийти в себя.

— Итак…

Прозвучавший над ухом голос Люка заставляет меня подскочить. Я открываю глаза, ноги становятся ватными. Слегка улыбнувшись, он убирает с моего лица прядь волос, заводя за ухо.

— Я надеялся, ты позволишь мне отвезти тебя домой?

По учащенному сердцебиению я понимаю, что уйти отсюда с Люком будет ошибкой. Я кидаю взгляд на Гейба, по-прежнему наблюдающего за мной. Меня бросает в жар, лицо пылает, и я понимаю, что, оставшись, совершу еще большую ошибку.

Я делаю шаг к Райли.

— Ты готова? Поехали, — В моем голосе звучит отчаяние.

Она смотрит на Тревора и улыбается.

— Извини, Фи, — говорит она, пожимая плечами.

Спиной я ощущаю жар Люка, но не поворачиваюсь.

— Я готов, — сообщает он.

О боже. Я не могу дышать.

Снова гляжу на Гейба, но, видимо, делаю это зря, ведь он все еще пялится на меня, а божественно голубые глаза совсем не помогают выровнять дыхание.

Я отвожу взгляд и встаю спиной к Гейбу и Люку — и вижу Рифера и его группу, выходящих из черного пикапа.

Черт!

Я поворачиваюсь к Люку, стараясь избегать его глаз. От нехватки кислорода путаются мысли.

— Э… хорошо, — сбивчиво произношу я, — Можем ехать… если ты хочешь.

Райли стоит в стороне от препирающихся девчонок. Я немного повышаю голос, чтобы она услышала меня.

— Райли. Я уезжаю с Люком.

В ее глазах вспыхивает огонек, она понимающе улыбается и кивает.

Я еще раз смотрю на Гейба, удерживающего мой взгляд и расплывающегося в лучезарной улыбке. На пояснице я чувствую пальцы Люка, прожигающие мне спину даже сквозь блузку. Он склоняется ко мне сзади, и я улавливаю запах корицы.

— Поехали, — шепчет он.

От его прикосновения внизу живота все трепещет, и это ощущение усиливается, расползаясь по телу, пока то не начинает гудеть — в некоторых частях больше, чем в других. Я позволяю Люку вести меня до машины, поскольку ноги отказываются слушаться.

ЛЮК

Итак, он послал Габриэля. Не простого ангела — а доминиона, ангела власти. Защитника из второй сферы. И не просто какого-нибудь доминиона, а свою левую руку — того самого Габриэля. Это может означать лишь одно: за душу Фрэнни стоит побороться.

Мы удаляемся с вечеринки, и Фрэнни оценивающе осматривает машину.

— Классно, спортивная «шелби-кобра». В отличном состоянии. Это же классика. Шестьдесят седьмого года?

Я не могу не улыбнуться.

— Шестьдесят восьмого. А ты знаток «мустангов».

Она поворачивается ко мне с улыбкой, и меня вдруг поражает ее невероятная живость. Смертные и так живые по определению, но есть степени «живости». Некоторые люди почти мертвецы, хотя считают себя живыми. Фрэнни к ним не принадлежит.

— Кстати, было впечатляюще.

— Ты о чем? — Она искоса смотрит на меня.

— Как ты перебросила через плечо того парня.

— Ты видел? — Ее глаза округляются.

— Ага. Он, наверное, весит вдвое больше тебя. Впечатляет.

Она отворачивается и смотрит в окно.

— Неважно.

Уверен, она улыбается.

— Итак…

— Итак что?

— Где ты этому научилась?

— Восемь лет дзюдо.

— Интересно. — Эта девушка нравится мне все больше. — Так… куда едем?

Она поворачивается ко мне с легкой улыбкой на губах.

— Ты собирался отвезти меня домой. — Она расслабляется, плечи двигаются в такт музыки из проигрывателя.

— Хм, правда? Что ж… если ты этого хочешь…

Она изгибает брови, и в уголках губ появляется озорная улыбка.

— У тебя что-то еще на уме?

— Мы могли бы поработать над анализом по английскому, — говорю я, еле сдерживая усмешку.

— Правда? Это твое представление о жарком свидании?

— Извини, я не знал, что мы на жарком свидании, — На этот раз я не могу сдержать усмешки, видя, как она вздрагивает, — Так насколько жарким оно должно быть? Я способен на разные степени — от теплого Люка до — и здесь я говорю буквально — до адски горячего.

Ее щеки вспыхивают, а салон заполняется ароматом имбиря. Замечательный прогресс.

— Ну… я скорее думала о… может, нам стоит действительно позаниматься тем анализом, — Она затихает и становится огненно-красной, под стать уголькам ада.