Жена с изъяном - Анна Минаева

Она усмехнулась, будто была довольна тем, как местный доктор сделал втык советнику герцога.

— Я прикажу подать завтрак, — Пифаль отпустила мою ладонь.

— Спасибо.

Я не знала, что еще сказать. Не знала, что делать. Укуталась в одеяло, стараясь справиться с ознобом, и просто закрыла глаза. Слышала, как суетится Пифаль. Как к ней присоединяется еще несколько голосов. Но сколько времени так просидела, даже не скажу. Может, несколько минут, а может, и несколько часов.

И все это время я старалась разобраться в себе.

Но приходила только к одному выводу — в эту самую секунду я ничего изменить не в силах. А значит, нужно как-то адаптироваться.

— Миледи, ваш завтрак. — Пифаль подошла ко мне в тот момент, когда я пришла к этой мысли уже раз в десятый. И окончательно с ней смирилась.

— Спасибо, — я отогнала от себя упадническое настроение. И помогла ей установить поднос с несколькими блюдами прямо на край кровати. — Пифаль… а что такое камеристка?

Об этом месте мне предстояло узнать многое, если я хочу сойти за местную. И если уж кого и расспрашивать, то эту милую женщину.

— О, миледи, — служанка замерла на месте. Похоже, вопрос застал ее врасплох. Пифаль потребовалось несколько мгновений, чтобы сформулировать ответ. — Я ваша личная горничная. В мои обязанности входит уход за вашей одеждой, помощь с переодеваниями и купаниями, выполнение поручений. Я обязана сопровождать вас везде и являться при первом же зове. Именно потому моя комната находится в нескольких шагах от ваших покоев. Когда вы болели, герцог приставил других горничных, чтобы у меня было время на отдых. Но сейчас они отозваны, ведь вы поправились. Слава богам!

— Понятно, — кивнула я, нанизывая на зубья вилки кусочек мяса. С виду очень похожего на вареную курицу. — Спасибо.

— Ну что вы, — отмахнулась она. — Пока ваша память не вернется, я буду с радостью отвечать на любые вопросы.

Пожалуй, именно в этот момент я задумалась о языке. Интересно, как сейчас на самом деле звучат слова, которые я произношу и слышу. Вряд ли этот язык знаком мне как Алине. Но вот для Адель он родной. Хотя, если я правильно все поняла, говорить она могла в последний раз, когда ей было пять лет.

— Правда? — улыбка вышла искренней. — На все? Даже на самые глупые?

— Ваше высочество! — возмущенно воскликнула она, и краска прилила к пухлым щекам. — Никогда не смейте о себе так говорить! Вы вовсе не глупы!

Я рассмеялась над такой реакцией, подтягивая к себе пиалу с салатом. Эта женщина мне, определенно, нравилась.

— Надеюсь, вы не против, что я обращаюсь к вам именно так, — Пифаль резко побледнела, застыв на месте. — Клянусь перед взором богов, что на людях я так делать не буду.

— А что не так? — я будто вновь ступила на хрупкий лед, задав уточняющий вопрос.

— Вы ведь теперь герцогиня Этьенская, миледи. К вам стоит обращаться лишь «ваша светлость». И никак иначе.

Пифаль закусила губу, ожидая, видимо, моей злости или еще какой-то реакции. Но мне, честно говоря, вообще было все равно, как она ко мне обращается. Я пока не готова была идентифицировать себя ни как светлость, ни как высочество, ни как Адель.

— Просто для меня вы всегда будете и есть принцессой нашего королевства, — добавила она, кажется, истолковав молчание по-своему. — Чьей бы женой вы ни стали, миледи, для меня вы всегда выше всех.

Ого… И как на это реагировать?

— Обращайтесь ко мне так, как вам удобно, Пифаль.

Надеюсь, принцесса бы ответила именно так.

— А еще… я бы хотела узнать, что вы думаете о лорде Тамаше, — уверена, этот вопрос самый непростой из всех, что я успела задать. Но и самый безопасный для меня.

Все же, если настоящая Адель могла знать и о том, кто такие камеристки, и как правильно к кому обращаться даже в возрасте пяти лет, то с лордом Монуа девушка познакомиться точно не имела возможности. Максимум мужчина мог прийти сюда и просто назвать свое имя.

— А что вы хотите услышать, ваше высочество? — аккуратно спросила Пифаль, собрав руки перед собой в замок.

— Мне показалось, что он вам не понравился, — заметила я, доедая легкий салат. Сейчас я старалась не задумываться о том, что в него входит. Но краем сознания отметила, что овощи свежие, хрустящие и очень даже вкусные.

— Лорд Монуа происходит из обнищавшего рода, — допустив небольшую заминку, произнесла Пифаль. — И, несмотря на упадок своей семьи, смог подняться так высоко за очень короткое время. Я лишь отношусь с опаской к тому, как столь сомнительного качества человек может повлиять на вас, ваше высочество.

Женщина очень тщательно подбирала слова, будто боялась сболтнуть что-то лишнее. Но я ее понимала. Сама один раз была в похожей ситуации, когда нашей группе нужно было объясниться перед деканом, почему мы хотим подать заявление на замену преподавателя. Нужно было дать характеристику лектору так, чтобы и не оскорбить его, и вместе с тем объяснить проблему.

— Спасибо за честность, Пифаль, — подбодрила я женщину, закончив с завтраком. — И за еду. Было вкусно.

Она кивнула и поспешила за кубком… блин! самым настоящим кубком, как в фильмах! Большим, медным, с россыпью синих камней по круглым бокам. Только не говорите, что это сапфиры?

— Вам нужно выпить настой с индовиром, — Пифаль передала мне невероятно тяжелый кубок, в котором плескалась практически прозрачная вода.

Вот только… время от времени по ее поверхности пробегали еле заметные голубые вспышки. Будто кто-то над моей головой держал синюю лампочку и качал ею из стороны в сторону.

Спрашивать о том, что именно такое этот «индовир», пока не стала. От лекаря знала, что это что-то магические и способное помочь мне быстрее встать на ноги.

Так что спокойно обеими руками поднесла кубок ко рту и вдохнула запах.

Пахло цитрусом и орхидеями. Опять! Точно таким же раствором меня умывала Пифаль… Так вот что она тогда добавила в обычную воду из-под крана. А я-то думала, это был какой-то гель или хотя бы мыло.

Настой я выпила, кубок вернула служанке принцессы.

Подумала было задать еще пару вопросов, но тишину раннего утра разорвал какой-то дикий вой. Я вздрогнула и непонимающе вскинула брови, ожидая объяснений от Пифаль.

— Трубы, миледи, — глянув в сторону окон, проговорила она. — Герцог Этьен вернулся.