Пробуждение - Келли Армстронг

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ ДОКТОР ДАВЫДОВ постучал в мою дверь. Время для урока истории, по—видимому. Он привел меня в свой кабинет и ввел код в огромный шкаф, своды которого представляли собой книжные полки.

— У нас, естественно, больше справочников, чем представлено здесь. Остальные находятся в библиотеке, которую ты будешь посещать в ближайшее время. Тем не менее, это,— он махнул на шкаф, — то, что публичная библиотека назвал бы специальной коллекцией, содержащей редкие и самые дорогие трактаты.

Он взял с одной из полок книгу в красном кожаном переплете. Серебряными буквами на котором было выведено «Некромантия».

— Ранняя история гонки некромантов. Издано в восемнадцатом веке. Есть только три известных экземпляра, в том числе этот.

Он опустил ее на мои протянутые руки со всеми церемониями передачи королевских драгоценностей. Я не хотела показывать своей впечатлительности, но когда почувствовала изношенность кожи, запах затхлости времени, трепет пронзил меня. Я чувствовала себя великим героем фентези, принявшим волшебную книгу. Затем доктор Давыдов сказал:

— Это то, кем ты являешься на самом деле.

Доктор Давыдов открыл вторую дверь. Внутри была удивительно уютная гостиная с кожаными креслами, джунглями растений с просветом.

— Это мое секретное место,— улыбнулся он. — Ты можешь прочитать книгу здесь, в то время как я буду работать в своем кабинете.

Когда он ушел, я проверила узкий просвет, но даже если мне удастся подняться на двадцать футов, чтобы добраться до него, я никогда не пролезу. Поэтому я устроился в кресле с книгой.

Я только что открыла ее, когда доктор вернулся.

— Хлоя? Я должен уйти. Все будет в порядке?

Оставит меня в одиночестве в своем кабинете? Я постаралась не слишком восторженно кивать.

— Если тебе что—нибудь понадобится, набери девять для вызова рецепшена,— напутствовал он. — Эта дверь будет заблокирована.

Ну конечно...

Я ждала, пока не услышала звука закрывавшейся наружной двери. Я была уверена, он запер дверь, как и обещал, но я непременно должна была проверить.

Это была золотая клетка, Рей бы сказала, что тут держат только тех детей, которым никогда не приходилось делить ванную комнату, а иногда и воровать расческу пока их сестра занимает душ.

По обеим сторонам стола лежали стопки книг в мягкой обложке. Я нашла одну достаточно крепкую скрепку, чтобы выполнить задуманное, а затем скопировала манипуляции Рей с дверью, пока из щели в замке не разжался щелчок.

Вуаля, мой первый взлом.

Я вошла в офис доктора Давыдова. Мне нужна была картотека, фаршированная записями об исследованиях, но все, что я могла увидеть — рабочий стол компьютера.

По крайней мере, это было Mac, я была больше знакома с ним, чем с ПК. Я пошевелила мышью, и компьютер вышел из спящего режима. На экране входа пользователя появилась только одна учетная запись — Давыдов. Я нажала ее, выплыл запрос пароля. Игнорируя это, я нажал на подсказку "Забыли пароль?»: Обычный. Другими словами я предполагала, со своим обычным паролем. Это действительно помогло.

На запрос пароля, я набрала «Давыдов». Затем «Марсель».

Ну, неужели вы думаете, это может быть настолько просто?

Я перепробовала все вариации от Лайл Хауса и Edison Group до Aгито, с несколькими возможными вариантами написаний. После третьего неправильного предположения, она снова заставила меня попробовать войти с паролем: обычный. Еще несколько попыток и он попросил меня ввести мастер—пароль, чтобы я могла сбросить пароль учетной записи пользователя. Великолепно! Если бы я знала, что мастер—пароль был...

Я вспомнила, читала, что большинство людей сохранили пароль написанным возле своего компьютера. Я проверила под клавиатурой, под ковриком для мыши, под монитором. Когда я заглянул под стол, голос прошептал:

— Джасинда.

Я вскочила так быстро, что ударилась головой. Поблизости раздался звенящий смех.

— Осторожно, дитя,— это была полу—демон. Опять!

— Пароль Джасинда?— спросила я, вновь усаживаясь перед столом. — Это имя мамы Рей. Почему он?

— Что может связывать Давыдова с Рей и ее мамой? Другой вкусный секрет. Все эти ученые, такие гордые и высокомерные, притворяются, что они выше простых человеческих слабостей. Глупость! Они прекрасная добыча для таких грехов, как жадность, честолюбие, гордыня, похоть. Я особенно люблю похоть. Очень забавно.

Пока она болтала, я набрал «Джасинда». Окно пароля исчезла, и рабочий стол доктора Давыдова начал загружаться рабочий стол.

Я открыла окно поиска и ввела свое имя. В окне начали появляться строчки с файлами. Я попыталась нажать на одну в папке с надписью "Генезис II объекта", но ошиблась и вместо этого открыла файл, называющийся просто "Генезис II" в корневой папке с одноименным названием.

Первый пункт выглядел как что-то из медицинского журнала-резюме эксперимента тети Лорен. Я прочла:

Благословение сверхъестественных сил сопутствует с двумя серьезными недостатками: опасные или неприятные побочные эффекты и постоянная борьба ассимилироваться в человеческом обществе. Это исследование пытается уменьшить или устранить данные недостатки путем генетической модификации.

Генетическая модификация? Волосы на моей голове встали дыбом.

ДНК пяти субъектов из пяти основных рас, была изменена в пробирке. Эта модификация предназначена главным образом для уменьшения побочных эффектов сверхъестественными способностями. Ожидалось, что снижение этих последствий будет способствовать ассимиляции, но это было также протестировано путем выращивания двадцати детей в неведении о своем наследии. Остальные пять, служили в качестве контрольной группы и были выращены сверхъестественными. За прошедшие годы исследования испытали некоторый объект истощения (Приложение А), но с большинством контакт был восстановлен.

Истощение? Это должно означать детям, которых они потеряли след, как Рей, Саймон и Дерек. Означает ли это, что были и другие, как мы, те, которых они не нашли?

У остальных субъектов действие началось в период полового созревания, побочные эффекты резко сократилось в девять (Приложение B). Тем не менее, по тем объектам, которые не улучшались, генетическая модификация сама имеет серьезные и неожиданные побочные эффекты (Приложение C).