Леди травница - Ксения Руднева

– Вот и отлично. Обычно студентусам достаточно после инициации как следует отоспаться. Молодые организмы, как правило, легко переносят подобного рода внешние вмешательства.

– Так я и сделала, – призналась я.

А потом потрясенно замолкла – все мое внимание привлек Мраморный Дворец. Белоснежный гигант с золочеными барельефами по стенам, арками и огромным центральным куполом. После главного здания университета я уже и не думала, что меня можно чем-то еще поразить, но, как и предупреждал лорд Вестон, резиденция Короля Альварика Третьего не имела себе равных. Роскошь, монументальность и торжественность сплелись в одном строении, и после того, как я собственными глазами увидела дворец, больше и представить не могла, где еще может жить Король.

Наша карета, украшенная гербом университета, тем временем проехала мимо и остановилась у здания песочно-желтого цвета с белоснежной колоннадой по фасаду.

– Здание сената, – представил «песочного красавца» магистр Дерус, когда мы с ним выбрались из кареты на тротуар.

Я оглядывалась и никак не могла поверить, что действительно нахожусь в самом сердце столицы посреди всех этих невероятных зданий. Облик каждого из них буквально кричал о силе, могуществе и процветании Королевства, являя собой свидетельство богатства и благополучия. Поверить не могу, что бабушка когда-то добровольно поменяла все это на жизнь в скромном домишке во всеми забытом лесу.

– Магистр Дерус и госпожа Эстер в Департамент герольдии, – представил нас наставник двум стражам в гвардейских мундирах, стоящим при входе. – Нам назначено.

– Проходите, – сверившись со списком, пропустили те.

Мы прошли сквозь деревянные двери, поднялись по парадной лестнице, устланной красными коврами, на второй этаж и свернули направо. Все это время я тщательно следила за тем, чтобы рот мой оставался закрыт, но нижняя челюсть вопреки всем стараниям так и норовила упасть. Потому как я неожиданно поняла, что особняк Андрэ по сравнению с этим зданием с его расписными потолками, позолоченными балясинами и огромными портретами правящей семьи выглядит более чем скромно. Нас проводили в отдельную комнату для посетителей. Там уже были расставлены стулья вдоль стены и накрыт столик, чтобы можно было выпить чай в ожидании обряда.

Но я так нервничала, что кусок в горло не лез. Сидеть тоже казалось невозможным, поэтому я подошла к окну. Вид на внутренний двор ничего особого любопытного собой не представлял, но хотя бы позволял глазу сосредоточиться на чем-то внешнем. Редкие незнакомые люди спешили по неведомым мне делам, неся папки, зажатые или в руках, или под мышками. Девушка в форме горничной кормила собаку.

– Легкого дня, рад видеть, что вы уже здесь, – раздался вдруг до боли знакомый голос, и сердце мое споткнулось, сжалось, а потом заколотилось с удвоенной скоростью.

– Рад встрече, лорд Вестон, – отозвался магистр Дерус.

А я стремительно развернулась и только и смогла, что смотреть на лорд-канцлера, впитывая в себя его серьезный, строгий образ и взгляд темных глаз, вопреки обстановке горевших озорством. Разомкнуть губы и выдавить почтительное на грани равнодушия приветствие не получалось – внутри все бушевало от эмоций. Я часто и глубоко дышала, лишь краем сознания понимая, что наставник может вот-вот увидеть мою реакцию.

– Магистр Дерус, – лорд Вестон и не смотрел в мою сторону, – скоро придут маги, вас ждут со всеми документами в кабинете у секретаря герольдмейстера. За вашей подопечной я присмотрю.

Наставник легко согласился меня оставить и покинул комнату, даже не обернувшись. Что определенно можно было счесть за везение: в противном случае магистр рисковал узреть сумасшедший вид и без того проблемной ученицы, а еще заподозрить наличие непозволительных чувств между магом жизни и менталистом и возможно донести об этом королю.

– Мари! – лорд Вестон размашистым шагом подошел ко мне и заключил в объятия.

Я таяла под градом поцелуев, что осыпали все мое лицо ото лба до подбородка, и, кажется, роняла слезы.

– Лорд Вестон, – шептала я и цеплялась пальцами за его такой красивый мундир.

– Дрейк, лорд Дрейк, – потребовал Его Светлость и приподнял мое лицо за подбородок. – Не плачь, Мари, – он вытер мои слезы большими пальцами, и ткань его перчаток послушно впитала соленую влагу.

– Я не плачу, они сами льются, – жаловалась я.

– Сейчас мы их остановим, – пообещал лорд и приник к моим губам.

Нежный поцелуй действительно вытеснил все печальные мысли, накрыл с головой, укутав в туман ощущений. Губы лорд-канцлера дарили тепло и надежду, а руки крепко прижимали к большому твердому телу. В его объятиях я позабыла обо всем: о трудностях, ожидающих впереди, о невозможности быть вместе прямо здесь и сейчас, об очередной скорой разлуке… Я со всем желанием отвечала Его Светлости, и в этом запретном, вырванном украдкой поцелуе для меня заключалась сама жизнь.

– Сейчас сюда придут, – лорд-канцлер разорвал тягучий поцелуй, подарил еще один короткий и принялся поправлять оборки на моем платье.

А я совершенно перестала соображать. Смотрела на его руки, и ни единой мысли не бродило в моей голове. Лорд-канцлер усадил меня на один из стульев, критически осмотрел и отошел к противоположной стене, сделав вид, что чрезвычайно увлечен натюрмортом. Мне бы его актерские способности! Думаю, я сидела с дебиловатым взглядом, напоминая выражением лица умственно отсталую. Во всяком случае, вошедший Андрэ смотрел с неудовольствием и долей сочувствия. Уж кого-кого, а брата жалкий спектакль не обманул – из меня та еще лицедейка.