Морок чащи - Андрей Леонидович Мартьянов

стояло далеко от стен Тусцелана, в двух лучных перестрелах — расстояние достаточно большое. Но даже с надвратной башни форта ощущалась немыслимая мощь Вендикко. Рост Духа Лесов превышал все мыслимые размеры, голова чудовища поднималась над верхушками самых старых деревьев, которые ему, наверное, виделись так же, как человеку — высокая трава. Стволы рук могли сокрушить без усилий любое укрепление форта.

— Да что же это такое… — выдавил Конан. — Бот теперь я отлично понимаю пиктов! Таких монстров не должно существовать!

— Многое в этом мире существовать не должно, — просипел Сигвальд. — Смотри, смотри!

Земля снова вздрогнула: Вендикко шагнул вперед, медленно поднял правую лапищу и развернул ладонь в сторону Тусцелана. В слабых лучах убывающей луны явственно сверкнули длинные лилово-черные когти.

Дальнейшее можно бы было назвать одним-единственным подходящим словом: дуновение. Киммериец напряженно наблюдал за разошедшейся от ладони Вендикко волной не то стылого воздуха, не то невесомого бледного тумана, подсвеченного зеленовато-голубым огнем. Волна расходилась от когтистой длани Духа Лесов подобно одинокому кругу на воде, медленно, но неотвратимо накатываясь на замершую в ожидании беды крепость.

Сигвальд схватил Конана за рукав и попытался повалить киммерийца — асир пытался защититься от наплывающей волны. Конан же попытался закрыться подобранным на башенной галерее щитом, брошенным одним из караульных, но в этот момент дуновение достигло Тусцелана.

Туманное марево коснулось бревен барбикена, перевалило через стену, залив галерею и поглотив остолбеневших от страха людей. Распространился тонкий, почти неощутимый запах разложения, слизко-тошнотворная зыбь захватила все вокруг. Оружие стало валиться из рук, люди будто заледенели, а затем начали, точно в полусне, падать на доски.

Конан непроизвольно схватился за плечо годи — почувствовал, что сейчас упадет. В голове было мутно.

— Держи! И не выпускай из руки! — Сигвальд быстро сунул в ладонь Конана какой-то небольшой предмет, на ощупь — металлический. — Твой Кром и наш Доннар защитят — они повелители живого пламени!

Ладонь киммерийца сильно обожгло — очень больно! Но боль оказалась спасительной — что-то неуловимое, непостижимое угасающему разуму вначале встряхнуло варвара, а затем начинающий терять сознание Конан ощутил теплые толчки, равно как под правой рукой был не кусок серебра, а живое человеческое сердце. В голове прояснилось, насланная Лесным Духом истома изгонялась бесследно ровными, мощными ударами.

Тело вновь обрело силу, мысли стали четкими, дурнота ушла прочь, не оставив о себе воспоминаний.

Конан выпрямился, сжимая в руке небольшой комок металла. Он так и не успел понять, что это такое.

— Подавись, скотина! — киммериец, твердо стоя на ногах, плюнул в сторону возвышавшегося на берегу черного силуэта и повернулся к Сигвальду:

— Что это было? Как ты сумел защитить нас?

— А ты посмотри, — быстро сказал асир.

В ладони варвара лежал амулет — серебряный молот, оружие Крома.

— Кром и Доннар — братья, — проговорил Сигвальд. — Поверь, жрецы тоже могут драться против врага, только не мечом, а с помощью дарованной нам богами силы. Амулеты наполнены силой великих духов Полуночи…

Киммериец быстро осмотрелся и скупо выругался: такое можно увидеть лишь в дурном сне. Караульные, успевшие прибежать на стены дружинники-асиры, сотник Раграр — все до единого лежали вповалку. У многих из приоткрытых ртов текла слюна, на губах белела пена. Сотник, видимо в последнем усилии пытавшийся поднять меч для защиты от неведомого, упал грудью на деревянный парапет стены и теперь его руки бессильно свешивались вниз. Мертвую крепость, озаренную зеленоватыми лучами колдовского огня, теперь можно взять голыми руками. Похоже, Вендикко этого и добивался. А округа наполнилась невероятными, жуткими звуками, издаваемой беснующейся вокруг Тусцелана силой — оно, нечто, завывало на сотни голосов, рыдания сменялись хохотом, потом раскатывались взрывы заунывных стенаний, затем оно снова хохотало, хохотало, торжествуя над жалкими смертными…

И тут Конан понял: они с Сигвальдом остались в обреченном форте единственными людьми, которых не коснулась магия Духа Лесов.

А если так — надо действовать!

* * *

Поначалу Конан решил, что Вендикко сам атакует форт — чудище было настолько большим, что разнести Тусцелан по бревнышку для него особой трудности не составило бы, уж больно силен с виду. Но монстр не двигался — стоял у берега, озирая крепость крошечными зелеными глазками, мерцавшими во тьме подобно двум колдовским огонькам…

— Вдвоем мы его не завалим, — качая головой, шептал Конан, одновременно поглядывая в бойницу. — Невозможно, слишком здоровый. Сигвальд, соображай, ты же жрец, годи — тебя должны были научить, как бороться с такой пакостью!

— Я — жрец, а он — бог! — сквозь зубы протянул асир. — Неимоверно древний, невероятно сильный, непознаваемый и не-человеческий! Говаривают, людям можно договориться даже со стигийским Сетом или Затхом из Заморы — все-таки это наши боги, покровительствующие людям, пусти и не всем. Но это чудовище пришло из другого мира… Оно живет здесь со времен, когда о людях еще и слыхом не слыхивали. Никакая магия человека не победит Вендикко — она просто не подействует!

— А почему Молот Крома подействовал? — мгновенно переспросил Конан.

— Балда! Да потому, что только боги могут противостоять богам! И в оберегах заключена сила богов!

— Боги? — варвара будто встряхнуло. — Вы же притащили с собой трех истуканов! А у нас в Тусцелане даже митрианской часовни нет, хотя аквилонцы поклоняются Золотому Оку! Пускай это боги Нордхейма, но ведь покровители асиров и ванов обязаны противостоять злу!

— Это не боги, а их изображения, — выдохнул Сигвальд. — Символы, понимаешь? Безгласные деревянные идолы!

— Но ты же каждое утро мажешь им губы кровью и медом! И ты веришь, что этим принес жертву, приятную Силам! А за искреннюю веру боги воздают, уж поверь старому бродяге, который видел богов вживую! А ну пошли!

— Куда? — вытаращился годи.

— К Доннару, Вотану и Бальдуру! Твоим богам! Они подскажут, что надо делать!

— Ты сумасшедший, — прохрипел Сигвальд. — Но я действительно верю… И пусть родичи Вотана воздадут мне за служение…

— Сразу бы так, — киммериец поднял Сигвальда на ноги и подтолкнул к лестнице. — Быстрее! Не видишь, что под стеной творится?

— Вижу, — помертвел асир, мельком взглянув вниз и тотчас отвернувшись. — Похоже, скоро ты уйдешь в чертоги Крома, а я в Валхаллу…

— Это мы еще посмотрим, — пытаясь подбодрить годи, усмехнулся Конан. — Чего встал? Бегом!

Варвар заметил, что толстые бревна, из которых была сложена надвратная башня, покрылись инеем. Непрерывный ветер, насылаемый Духом Лесов, стал еще холоднее…

* * *

Вендикко пришел не один — оказалось, древнее божество привело с собой воинство. И воинство весьма странное. Конан углядел, как из влажной почвы у стен крепости выпрастываются струи пара или тумана, затем невесомые облачка обретают форму и словно бы обретают плоть, превращаясь в некое подобие призраков, имеющих отдаленное сходство с человеком: две руки, две ноги, растущий из «плеч» бугорок,