Дети Империи - Олег Измеров

– Так вы, наверное, старшим лаборантом на кафедру устраиваться?

– Да. А что, разве уже взяли?

– Подождите. Сейчас позвоню. – Вахтерша подняла трубку на рогатом телефоне и попросила внутренний коммутатор соединить. – Иван Николаевич! Это с вахты звонят. Тут человек до вас пришел, говорит, в лаборанты наниматься. Пусть идет? А пропуск? Паспорт или регистрация есть с собой? – обратилась она уже к Виктору.

– Да я оставил, думал, сначала собеседование, и все такое…

– Не брал он с собой паспорта. Да. Да. – Она повесила трубку. – Сейчас сопровождающий придет, подождите.

«Регистрация, регистрация… Новое что-то. В дополнение к паспорту, что ли, надо?»

Вскоре пришел длинный молодой человек в куртке и с прической Тарзана – видимо, это было и здесь модно, – показал вахтерше свое удостоверение, сказал Виктору, что его зовут Арсений, и повел по длинному знакомому коридору со струнами открытой электропроводки на стенах.

– Простите, Арсений, а вы случайно ничего не слышали про Камаева Анатолия Алексеевича?

– Слышал, он в Ленинграде кафедрой заведует. Физическим моделированием динамики вагонов занимается. Мы вон тоже начали такую установку строить. Очень перспективное направление.

После нескольких вопросов Виктор понял, в чем дело. Войны и эвакуации вуза не было, кафедру локомотивов открыли не в сорок пятом, а в другом году, вот и получилось так, что набирали и присылали сюда других людей. А талант – он и в Ленинграде пробьется или в каком другом городе.

Кафедра располагалась в торце корпуса, где в бытность Виктора находилась библиотека.

– Профессор Волжанов с совещания только в субботу приезжает. С доцентом Тарасовым Иваном Николаевичем говорите, – подсказал Арсений. – Это он в отсутствие завкафедры по лаборантам решает.

«Волжанов, Тарасов… С такими не доводилось… Какие они хоть из себя?»

Виктор с ностальгическим удовольствием увидел на стенах плакаты с изображениями паровозов, тепловозов и электровозов, локомотивных тележек, дизелей, электродвигателей, рам и прочих знакомых вещей. Вдоль стены стоял большой макет паровоза с тендером. Таких они уже не застали… ну ладно, что-нибудь сообразим по месту.

Доцент Тарасов оказался очень подвижным и энергичным человеком лет тридцати, с худощавым лицом и кудрявыми волосами.

– Так это вы? – спросил он у Виктора. – Сразу показывайте диплом техникума. Предупреждаю сразу – тут без среднего специального делать нечего.

Виктор бы с удовольствие показал диплом вуза. Этого самого. С отличием. Но, во-первых, диплом остался в другом мире, а во-вторых, диплом из будущего еще неизвестно какую реакцию вызвал бы.

– Тут вот какое дело… понимаете, я в основном самоучкой.

Тарасов устало провел ладонью по лицу.

– Я понимаю, конечно… и желание, и обстоятельства, и зарплата тут будет заманчивая, но вы, пожалуйста, поймите, что здесь просто гайки крутить мало. Здесь не те задачи. Здесь нужен человек с инженерным мышлением, знаниями, эрудицией, чтобы не пришлось так, что пока объясняешь, проще самому сделать. Вот, например, скажите, что это? – И он указал на ближайший плакат.

– Антипараллелограммная шарнирно-поводковая муфта тягового привода, применяется в индивидуальных и групповых приводах локомотивов французского производства, – посыпал Виктор терминами: зря, что ли, он здесь учился? – Широкое применение началось после использования в шарнирах резино-металлических блоков. Для придания блокам долговечности резину надо запрессовывать в блоки с натягом от тридцати до пятидесяти процентов…

Иван Николаевич внимательно посмотрел на него.

– Ну-ну, продолжайте…

– Муфта имеет ряд недостатков. Первая – это кинематическое несовершенство, при вращении муфты появляется динамический момент. Вторая – это то, что при вращении плавающая рамка при расцентровке оси колесной пары и муфты создает неуравновешенную силу. Далее, из-за больших углов поворота шарниров происходит быстрый износ резиновых втулок, и невозможно передать крутящий момент, требуемый в грузовом движении. Поэтому, на мой взгляд, эта муфта через десять-пятнадцать лет выйдет из употребления.

– Да? И что же вы вместо нее предложите? Привод Жакмен с большими размерами шарниров? Или пластинчатые муфты?

– Зачем? Есть такая идея… Можно? – Виктор подошел к висевшей на стене черной доске и, как мог, нарисовал схематично привод одного из последних «подарков съезду». – Вот тут полый вал, четыре поводка в одну сторону. Такой закрутки шарниров нет. А можно и встречно-попарно поводки разместить.

Тарасов молча отодвинул его в сторону и полминуты вглядывался в рисунок. Затем он бросился к двери в застекленной решетчатой перегородке:

– Василич! Иди сюда! Вот, посмотри.

Из-за двери вышел мужчина чуть постарше, немного скуластый и с жесткими чертами лица. Он надел очки и посмотрел на доску, затем взял второй мел и начал быстро-быстро покрывать ее формулами и геометрическими схемами, прямо как в «Операции «Ы». «Во дает, – подумал Виктор. – Действительно «эпоха титанов».

– Таким образом, нагруженность шарнира у нас снижается в разы. Вот! – И он черкнул под одним из выражений. – Кто это придумал?

– Да вот, самоучка пришел.

– Ты брось разыгрывать! Я серьезно. Ты представляешь, что это такое? Ты представляешь, что это значит? Второй год на заводе бьются, и вот человек с улицы пришел и решает?

– Точно, он.

Тот, кого звали Василичем, посмотрел внимательно на Виктора сквозь очки.

– Вас как зовут?

– Еремин Виктор Сергеевич. Да тут просто как-то пришло в голову – а что, если поводки вот так вот повернуть, и…

– Почаще бы так всем в голову приходило. Слушай, а может, его вообще потом на преподавательскую? Ставицкий как раз в Харьков переводится. Как, пойдете?

– Да я бы с радостью, только, наверное, ничего не выйдет.

– Это почему же?

– Да я, собственно, без паспорта и прописки. И когда все это будет, неизвестно.

– Подождите, а вы что, регистрацию не хотите?

«Опять регистрация. Что же это такое-то?»

– Я не против. А что надо для этого?

– Никогда не слышали, серьезно?

– Да как-то не надо было, вот толком и не интересовался.

– Практически ничего не надо, гарантийное от института получите, что вас хотят принять на работу, и пойдете с ним в паспортный стол на Ленина, возле Красного Профинтерна, знаете?

– Ага. – Виктор подозревал, что паспортный стол на старом месте.

– А сейчас пойдете вот с Иваном Николаевичем к проректору насчет письма, а то он уже сейчас на совещание в исполком должен ехать.

…Проректора они поймали уже в коридоре. Тот оказался седоватым человеком небольшого роста, в зимнем расстегнутом пальто и с большим желтым кожаным портфелем с двумя замками. Доцент Тарасов быстро подскочил к нему с папкой, на которой сверху лежало заветное письмо, и авторучкой наготове.