Знак купидона - Рейвен Кеннеди

Его дружелюбная улыбка становится озорной.

– Оу? И какая же это репутация? – спрашивает он.

– Вас называют Принцем Сердцеедом.

– Вот, значит, как? – вопрошает принц. – Что же, тогда, полагаю, мне придется особенно осторожно обращаться с вашим сердцем.

– Почему, собственно говоря, вы думаете, что я вам его отдам? – с притворной скромностью спрашивает леди Сура, с вызовом изогнув бровь.

Ха, кто знал, что она так хорошо умеет строить недотрогу?

Его глаза загораются и голос понижается до соблазнительно шепота, от которого мокнут трусики.

– О, моя леди. Поверьте мне, как только я доберусь до вас, вы будете умолять меня больше не покидать вас.

Великий летающий фейри, этот парень хорош (я пытаюсь использовать новые выражения из мира фейри, когда ты в Риме…^[6] и все такое).

Леди Сура наклоняет голову и смеется, ее лицо вновь заливает румянец, а принц возвращается в свое кресло, по всей видимости, довольный тем, что выиграл раунд.

Я пожимаю плечами, глядя на них.

– Ну, честно говоря, я надеялась на задание посложнее, – признаюсь я им. Они продолжают наблюдать за вечеринкой, но я чувствую, как между ними, словно сырость в подвале, разрастается сексуальное напряжение. Это даже почти слишком просто. Все пройдет как по маслу. Подавись, старший Купидон! Никакого мне мира троллей или «пуф» ликвидации. Я со всем справлюсь.

Уже после рассвета король, принц и леди Сура наконец покидают бальный зал, вечеринка заканчивается. Судя по тому, что я слышала, свадьба состоится всего через две недели. Я следую за принцем Эльфаром, пока он провожает свою невесту в ее комнаты. Меня нисколько не удивляет, когда она приглашает его войти.

Он закрывает дверь, прежде чем я успеваю зайти, и я замечаю понимающий взгляд, которым обмениваются охранники, стоящие на страже в коридоре. Я проплываю через дверь прямо в комнату, где принц Эльфар и леди Сура уже заняты танцами… их языков. В пастельных горлах друг друга.

Выглядит довольно жарко и сексуально, так что я расслабленно ложусь на кровать, чтобы понаблюдать. Да, да. Вуайеризм^[7], верно? Что я могу сказать? Мне нравится смотреть, потому что это горячо. Я ненавижу смотреть, потому что завидую. Обожаю наказывать саму себя.

Через несколько минут леди Сура поворачивает голову и слегка толкает принца в грудь. Они оба тяжело дышат.

– Мой принц, – говорит она мягким, мелодичным голосом. – Мы должны подождать до свадьбы.

– Зачем? – спрашивает он, держа ее за локти. – Брачные контракты подписаны; законно мы почти женаты. Остается лишь пышная публичная церемония. Мы уже все равно что супруги, моя дорогая.

– Да, но мой отец…

– Твой отец хочет, чтобы о его дочери заботились. Так как ты моя принцесса и в будущем королева, я позабочусь о каждом твоем желании, о каждой потребности, – говорит он, опуская руки ей на поясницу, а затем ниже. И хрипло добавляет: – Так же, как я знаю, что ты позаботишься обо всех моих желаниях и потребностях.

Она улыбается, и его губы снова завладевают ей, пока он ведет ее к кровати спиной вперед.

Сидя на пружинящем матрасе, я должна признать, что секс принцу к лицу. Он похож на настоящего секс-профи. Некоторые его движения оправдывают титул Сердцееда. И насколько ясно, что он не девственник, настолько же очевидно, что леди Сура девственница. Я понимаю это, когда он наклоняется и входит в нее, потому что ее стон превращается в крик боли.

Все заканчивается слишком быстро, и принц одевается, чтобы вернуться в свои комнаты. Я остаюсь рядом с леди Сурой, когда она желает ему спокойной ночи и ложится обратно на кровать, проваливаясь в сон почти сразу же, как только ее лиловая голова касается подушки. Интересно, что горничные скажут утром, когда увидят окровавленные простыни. Как бы фейри ни были свободны в отношении секса, похоже, все же существуют некоторые ограничения, по крайней мере в том, что ожидается от знати и королевской семьи. В конце концов, их заботит только публичный образ.

Принц поухаживал за своей невестой, леди довольна, и будущему монархии ничего не угрожает. Лежа на кровати рядом с леди Сурой, я вздыхаю с печальным облегчением. Впервые за очень долгое время я рада наблюдать за тем, как разворачивается история любви.