Уже не новичок - Дмитрий Зимин

Голова вспучилась из воды гигантским пузырём — словно там, в глубине, неожиданно пукнул исполин.

От неожиданности я подпрыгнул, а потом попытался отскочить подальше — из бассейна во все стороны полетели тучи брызг.

Пол мгновенно намок, и конечно же, я поскользнулся. Грохнулся на пятую точку и покатился — словно пол вдруг наклонился, и стал горкой.

Затормозить удалось у самого края бассейна — уперевшись ногами в бортик. Перевёл дух, и взглянув на торчащую из воды голову, решил, что подняться на ноги будет вполне безопасно.

Из-за спины всё это время доносилось здоровое жеребячье ржание. Как любого ребёнка, Зебрину страшно веселили страдания ближнего.

— Внимание! — вдруг, перекрывая все остальные звуки, взревела голова. На вид она была лысой и круглой, как бильярдный шар, с острыми тонкими ушами и бородой старика Хоттабыча. — Опасность! Опасность! Всем в укрытие! Атака начнётся через три... две... одну...

— Что здесь происходит? — рядом с бассейном материализовалась донья Карлотта. — Зебби! Ты опять шалишь?

— Вовсе нет, мамочка, — вредная девчонка выглядела, как сама невинность. Словно не она минуту назад ржала над моими страданиями. — Это всё Нигредо. Вылез ни с того ни с сего из бассейна, и...

— Нигредо! — прервала дочь донья Карлотта. — В чём дело?

— Опасность миновала, — с готовностью ответила голова. — Нападение предотвращено.

И с этими словами голова скрылась — точнее, растворилась, в воде.

— Что это было? — я был жалок. Попробуйте выглядеть импозантно в мокрых штанах...

— Приношу извинения от имени замка и всех его обитателей, — церемонно сказала донья Карлотта. Смотрела она в это время на Зебрину — и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

— Да, спасибо. Всё в порядке... — рассеянно отмахнулся я. — Но... Что ЭТО было? — и я самым невежливым образом ткнул пальцем в бассейн.

— Это дух-хранитель замка Влахерна, — отмахнулась Зебрина. — Его зовут Нигредо. Как ты понимаешь, он — ровесник этих стен. Нигредо призвали и закляли охранять это место в тот момент, когда был заложен первый камень фундамента. Ну вот, старичок иногда и глючит... Понимаешь? Ему чудится, что на замок напали враги, и надо немедленно дать отпор.

— Вот как, — я безуспешно пытался отлепить штанины от ног. — Круто, круто, круто...

— Разрешите мне.

И без дальнейших объяснений донья Карлотта, опустившись передо мной на колени, приложила обе ладони к ноге — спереди и сзади. А потом провела сверху вниз... Я почувствовал мгновенное тепло, и штанина стала сухой. За ней — вторая.

А ещё на них появились острые, как бритва, стрелки.

— Спасибо, — поблагодарил я, помогая донье Карлотте подняться. — Не представляете, как вы меня выручили.

— Не злитесь на Зебрину, — тихонько шепнула та. — В сущности, она всё ещё ребёнок.

— Так и знал, что это её проделки, — шепнул я в ответ. — Милая девочка, ничего не скажешь.

— Отчасти вы правы, — донья Карлотта направилась к выходу из солярия, держа меня под руку. Она старалась держаться между мной и Зебриной — это я заметил сразу, к таким вещам в Сан-Инферно быстро возникает привычка. — Но отчасти... Видите ли, Нигредо — очень щепетильный и старательный дух. И ни в коем случае не стал бы вас пугать, если бы этого можно было избежать.

— Но...

— Идёмте обедать, — мило улыбнувшись, она похлопала меня по руке и принялась изящно спускаться по лестнице, одной рукой поддерживая подол платья.

Зебрина тащилась следом, что-то недовольно бормоча себе под нос. И я решился.

— Донья Карлотта! Я вижу, что вы искренне любите свою дочь.

Я старался тщательно подбирать слова. Не только потому, чтобы не обидеть хозяйку дома. Донья Карлотта мне действительно нравилась. Её спокойная уверенность, манера держать себя, в конце концов, её красота — зрелая и спокойная, и в то же время таящая в себе неизведанные глубины... Впрочем, на эту территорию я заходить даже не думал. Просто оценил, как мужчина — и на этом всё. Честно-честно.

— Любой родитель любит своего ребёнка, — удивлённо подняла брови хозяйка замка. — Я бы сказала — беззаветно.

— Не знаю, не имел чести испытать это на себе... — мои мысли вдруг разбежались. Тема о родителях неожиданно направила разговор совершенно не в то русло... — Я сирота. Точнее, меня вырастила бабушка. Ни матери, ни отца я совсем не знал.

— Как это печально, — посочувствовала донья Карлотта.

— Да нет, нисколько, — я попытался улыбнуться. — Если верить моим друзьям, жизнь начинается только тогда, когда предки сваливают на дачу. Я, как сирота, мог кайфовать непрерывно.