Ночь роя - Роберт фон Штейн Редик

не буду тебе помогать, Дасту. И ты не приблизишься к этому гадкому Камню в одиночку. Мы как-нибудь отнесем его в Гуришал. И знаешь, что еще? Ты здесь не просто так. Разве Отт не хвастается тем, что ничего не оставляет на волю случая? Он послал тебя с нами, чтобы помогать нам в этой миссии, а не мешать. Ты собираешься подчиняться ему или нет?

Дасту позволил второй горсти земли высыпаться на землю. Когда его рука опустела, он поднял глаза на Пазела. Его глаза были яркими и обвиняющими:

— Ты все еще этого не понимаешь, ага? Мы здесь в ловушке. Мы умрем в этом месте. Мы чуть не убили самих себя, добираясь сюда, а теперь, черт возьми, похоронены заживо.

Герцил и Энсил вернулись к группе у костра.

— Моя госпожа еще не закончила темное путешествие, — сказала Энсил.

— Не закончила? — спросил Большой Скип. — Что ты имеешь в виду, клянусь Благословенным Древом? Она мертва или нет?

— Ее тело умерло, — сказал Герцил, — но ее духу еще предстоит перейти в царство смерти. Она сдерживает себя, чтобы помочь нам. Все это время она находилась в каком-то странном месте между землями света и тьмы.

— В Агароте, — сказал Рамачни. — Пограничное королевство. Я сам ходил по этим темным холмам, давным-давно, в юности. Многие задерживаются в Агароте, надеясь завершить какое-то дело в этом мире или потому, что боятся следующего.

— Энсил, — спросила Таша, — Дри сказала еще что-нибудь, на своем языке?

— Да, — ответила Энсил. — Она сказала, что он в ярости из-за того, что Эритусма его обманула. — Она взглянула на Пазела. — Ты тоже слышал, так?

Пазел кивнул.

— Она сказала, что Арунис делал все, что мог, чтобы доставить Камень на Гуришал — пока не узнал, что мы можем избавиться от него там, — и что теперь он сделает все, что в его силах, чтобы помешать нам перевезти Нилстоун на этот остров.

Пазел потрясенно посмотрел на Рамачни:

— Он узнал правду здесь, в лесу, верно? Может быть, с помощью Нилстоуна. И Фулбрич подслушал. Но что, если бы он этого не сделал? Что, если бы он умер до того, как мы его нашли? Мы бы понятия не имели, куда отнести Нилстоун. Кредек, у нас вообще не было бы никаких шансов.

— А что, если Фулбрич солгал? — спросила Лунджа.

— Отличный вопрос! — сказал Мандрик. — Этот мальчишка был более жуликоватым, чем какой-нибудь закоулок в Ульсприте. Что, если он решил подшутить над нами в последний раз?

— Я не думаю, что он солгал насчет Гуришала, — сказал Нипс.

Остальные посмотрели на него.

— О да, — сказал Дасту, — твоя знаменитая интуиция. Твой нюх на ложь.

Нипс свирепо посмотрел на Дасту.

— Это не треклятая интуиция, — сказал он. — Подумай об этом хорошенько. Если ты не можешь попасть в мир мертвых из Гуришала, тогда что Дри имела в виду, говоря, что Аруниса обманули?

— Если, если, если! — сказал Дасту. — Если с нами действительно говорил твоя ползучая подруга. Если у нее есть хоть малейшее представление о том, что на самом деле задумал Арунис. Если чародей не сказал Фулбричу, что именно нужно говорить, когда мы его найдем.

— Маг, — спросил Кайер Виспек, поворачиваясь к Рамачни, — теперь, когда тело колдуна сожжено, сколько у него осталось силы?

— В этом мире? — уточнил Рамачни. — Не очень много, надеюсь. Но меня беспокоит пропавший шарф; мы должны еще раз обыскать руины, прежде чем уйдем.

— Есть еще кое-что, — сказала Энсил. — Дри сказала, что Арунис не соврал о Рое.

Глаза Рамачни потемнели:

— Это чистая правда: Рой тянется к смерти и становится сильнее, когда смертей становится много. Ему место в Пограничном Королевстве, где он охраняет великую и последнюю Стену, за которой простирается страна мертвых. Там, где Стена рушится, Рой сдерживает мертвых, чтобы они не хлынули в земли живых и не разорили их. Такова его цель: действительно жизненно важная цель. Но ему никогда не полагалось находиться в мире живых или сталкиваться с живыми существами, и здесь его работа может привести только к катастрофе. Он обрушивается на смерть, обездвиживая души павших. Но когда он обрушится на живых, они тоже умирают — и кормят Рой. Видите ли, цикл может только ускоряться: с каждой смертью Рой будет становиться сильнее. Если мы не избавим мир от Нилстоуна, Рой накроет землю и небо и задушит все живое под своим покровом.

— Но, Рамачни, в этом нет никакого смысла! — сказал Болуту. — Почему Рой должен обладать здесь такой силой? Я прочитал много трактатов по магии, в том числе и ваш собственный. Рой должен быть слаб здесь, в Алифросе, если его сила исходит откуда-то еще.

— Нет, пока Нилстоун остается в этом мире, — сказал маг. — Вы видите темную сферу, Белесар, но Камень — это колотая рана, и именно через эту рану сила Роя перетекает в наш мир.

— Рамачни, куда делся Рой? — спросил Герцил.

— Отправился на поиски смерти, — сказал маг. — Подобно воде, текущей вниз по склону, он направится туда, где смерть сильнее всего: в какой-нибудь несчастливый уголок Алифроса, охваченный чумой, голодом — или войной.

— Война, — сказала Таша. — Все сходится, так? Арунис сделал все, что мог, чтобы развязать войну между Арквалом и Мзитрином. И мы облегчили ему задачу, обе стороны сделали это, со всей нашей жадностью, ненавистью и святой чепухой.

Она многозначительно посмотрела на сфванцкоров. Воцарилась тишина. Север, истерзанная родина людей, появился ненадолго, но болезненно.

— Мне кажется, война уже начинается, — сказала Неда.

— Ну вот, опять ты не то говоришь, — сказал морпех.

Пазел лежал на животе на широком плоском камне, Рамачни прыгнул к нему и лизнул его лодыжку. От прикосновения мага по раненой ноге разлилась прохладная безболезненность; вскоре вся конечность стала тяжелой и далекой. Затем Болуту подошел к нему с ножом, и они заставили Пазела отвернуться. Он не почувствовал прикосновения лезвия, но услышал слабый режущий звук, когда Болуту разрезал умирающую плоть. Испугавшись, что его может стошнить, Пазел заставил себя подумать о чем-нибудь другом.

— Где Майетт?

Болуту нахмурился и посмотрел вверх:

— Она заново взбирается на башню. Энсил планирует отправиться на ее