Обитель чародеев - Дэвид Эддингс

– Ну и что?

– Я просто хотел сказать, что топорно сработал.

– Не забивай голову ерундой.

– Все дело в стиле, мой дорогой Бэйрек, – важнозаметил Силк. – Неряшливость иногда входит в привычку.

Едва забрезжил рассвет, они укрылись среди скопления крупныхкамней, разбросанных по равнине. Дерник, Бэйрек и Мендореллен натянули тент надузким оврагом на западной стороне, присыпав его для маскировки песком.

– Огонь, пожалуй, не стоит разводить, – сказалПолгаре Дерник, когда они заводили в укрытие лошадей, – а то нас выдастдым.

Она кивнула головой и с сожалением добавила:

– Хочется чего-нибудь горячего, но ничего не поделаешь,придется подождать.

После завтрака, состоявшего из хлеба с сыром, они принялисьукладываться, надеясь за день отоспаться, чтобы ночью снова отправиться в путь.

– Ванна определенно не помешала бы, – недовольнозаметил Силк, вытряхивая из волос песок.

Маленький мальчик взглянул на него, слегка нахмурившись.Затем подошел и привычно спросил:

– Миссия?

Силк убрал руки за спину и покачал головой.

– Ему что, известно только одно слово? – обратилсяон к Полгаре.

– Похоже.

– Я не совсем улавливаю, что он хочет, –откровенно признался Силк. – Чего добивается?

– Вероятно, ему вдолбили в голову, что его Миссия –взять Око, – предположила она. – Зидар, должно быть, изо дня в деньтвердил это слою, когда он был еще малышом, вот оно и врезалось ему в память

– Порой это меня раздражает, – сказал Силк,продолжая держать руки за спиной. – Иногда это совсем некстати.

– Очевидно, он мыслит не так, как мы. Перед ним былапоставлена одна-единственная цель – передать камень. Все равно кому. – Онанахмурилась, что-то обдумывая. – Дерник, почему бы тебе не сделать чехол,в котором он носил бы Око. Этот мешочек можно повесить ему на пояс. И тогда, недержа камень все время в руке, он меньше будет о нем думать

– Хорошо, госпожа Пол, – согласился Дерник. –Мне самому следовало бы догадаться. – Он направился к груде тюков, вытащилиз одного старый, прожженный в нескольких местах кожаный фартук и принялся заработу. Смастерив мешочек из большого куска, он позвал мальчика. – Иди-касюда.

Маленький мальчик так увлекся изучением чахлого кустика,росшего на краю оврага, что не слышал кузнеца.

– Эй, Миссия! – громко окрикнул его Дерник.Мальчик обернулся и, радостно улыбнувшись, побежал к Дернику.

– Почему ты назвал его так? – полюбопытствовалСилк.

– Кажется, это слою ему нравится, и он откликается нанего. Можно его так звать, пока не подберем что-нибудь более подходящее.

– Миссия? – привычно предложил ребенок, протягиваякамень Дернику.

Кузнец широко улыбнулся, наклонился и раскрыл мешочек.

– Положи туда, Миссия, – ласково сказал он. –Мы завяжем его крепко-крепко, чтобы он больше не развязывался.

Мальчик охотно сунул камень в кожаный мешочек.

– Миссия, – с серьезным видом заявил он.

– Я тоже так думаю, – не стал возражать емуДерник. Он затянул завязки и привязал мешочек к куску веревки, которой былподпоясан мальчик. – Ну вот, порядок, Миссия. Теперь не выпадет.

Миссия внимательно осмотрел мешочек, потянул узел два-трираза, как бы пробуя его на прочность, а затем счастливо засмеялся, обнялДерника за шею и поцеловал в щеку.

– Он хороший, – засмущался кузнец.

– У него совершенно чистая душа, – прибавила тетяПол, склоняясь над спящим Белгаратом. – Он не различает добро и зло,поэтому все в мире для него хорошие.

– Интересно смотреть на мир такими вот глазами, –задумчиво произнесла Таиба, гладя улыбающегося ребенка. – Ни огорчения, нистраха, ни боли – одна лишь любовь ко всему, что видишь, так как веришь, чтовсе кругом хорошо.

Релг, услыхав это, сердито взглянул на них. Беспокойноевыражение, которое блуждало на его лице с момента освобождения рабыни, уступиломесто новому – исступлению, которое и прежде его не оставляло.

– Чудовищно! – задыхаясь, произнес он. Таиба резкообернулась, пылая негодованием.

– Что может быть чудовищного в счастье? – почтизакричала она, обнимая мальчика одной рукой.

– Мы здесь не для того, чтобы быть счастливыми, –ответил фанатик, избегая смотреть ей прямо в глаза.

– А для чего?

– Служить нашему богу и избегать греха. – Онпродолжал смотреть в сторону, но голос уже звучал не так уверенно.

– Ну и что? У меня нет никакого бога! – взорваласьТаиба. – Да и у этого ребенка, наверное, тоже. Стало быть, если тебе всеравно, то мы постараемся быть счастливыми… Ну а если при этом немного согрешим,что из того?

– У тебя нет стыда! – выдохнул он.

– Я такая, какая есть! И не собираюсь извиняться.Больше мне нечего сказать.

– Мальчик, – набросился Релг на ребенка, –немедленно отойди от нее.

Таиба с перекошенным лицом выпрямилась и вызывающе спросила:

– Что это ты задумал?

– Я борюсь с грехом везде, где его зрю!

– Грех, грех, грех! Это все, о чем ты думаешь?

– Он – моя постоянная забота. Я восстаю против негоповсюду.

Она рассмеялась.

– Как скучно. Неужели ты не можешь придумать для себязанятие поинтереснее? О, я забыла… Ты еще молишься, не правда ли? Все эти воплии завывания к богу о том, насколько ты порочен. Мне кажется, что твой Ал ужасноот тебя устал. Ты так не думаешь?

Охваченный яростью, Релг погрозил кулаком.

– Никогда не смей упоминать имя Ала!

– Ты ударишь меня, если я это сделаю? Меня били всюжизнь. Давай, Релг. Почему бы тебе не ударить меня? – Она подставила своегрязное лицо.

Рука Релга беспомощно опустилась вниз.

Почувствовав свое превосходство, Таиба поднесла руки квырезу серого грубого платья, которое дала ей Полгара.