Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Прости, – сказала она. – Не наседаю.

В окно ударил усиленный волшбой свет корабельного факела, разукрасил тёплым цветом Ладино лицо, сгоняя с него тени, делая его ещё красивее. Солнцева, зацепившись взглядом за родные черты, обнаружила, что не может от них оторваться. Снова изучает серые прозрачные глаза, нос в блёклых веснушках и острые скулы. И так по кругу. Таращится на них, словно заговорённая, будто видит впервые.

Тонкие кожаные ремешки собственной маски будто сильнее врезались в затылок сквозь почти невесомую ткань платка. Тот был длинный и белый, падал на плечи будто распущенные волосы… У Солнцевой не было волос – как и у всех детей Крипты, ещё не прошедших Наречение. А вот у Лады – уже были. Заплетены в две косы, а голову венчал низкий ярко-синий кокошник. Её сарафан – тоже синий, а сорочка под ним – бледно-жёлтая. Столько красок! Сестра была настоящим цветным пятном среди белоснежного убранства спальни. Будто зимородок в снегу в матушкиной картинной галерее. И весь этот Ладин пёстрый облик одновременно и воодушевлял, и расстраивал.

Солнцева молча отвела взгляд. Сдвинула пальцами ремешки маски выше по затылку, ослабляя их хватку.

– Наверное, я выбрала, – медленно проговорила она, пытаясь отвлечься. – Хотя не знаю, хорошее ли.

Лада облокотилась на стойку балдахина.

– Это нормально. – Её тон был утешающим, но Солнцеву это почему-то раздосадовало. Наверное, всё дело в нервах. – Имя – слишком важное решение, тебе и не должно быть просто. Никому не было.

– Даже тебе? – Солнцева опустила взгляд на фолиант, затем снова посмотрела на сестру.

Они раньше никогда об этом не говорили. Вообще много о чём не говорили. Лада, да и все в Крипте, никогда не обсуждали подробности Дня П. и Наречения с неофитами. Так что и Солнцевой, и другим, не прошедшим ещё инициацию, на самом деле было совсем мало известно про День П. Лада позволяла себе потихоньку делиться урывками сведений с младшей сестрой только теперь, когда обряд с каждым днём становился всё ближе. По крупицам складывала полноценную картину у Солнцевой в голове.

Вот только этого всё равно было недостаточно.

Лада перебросила одну косу за спину и лукаво улыбнулась:

– Да, – игриво сказала она. – Удивлена?

Солнцева неопределённо повела плечами.

– Но у меня было много запасных вариантов, – сообщила Лада.

Солнцева хмыкнула.

– И какие?

Лада потеребила пальцами нижнюю губу, разглядывая младшую сестру. Солнцевой хотелось бы знать, о чём она думает, но психургия не была самой сильной её стороной. У Солнцевой вообще, вероятно, сильных сторон не имелось.

– Назову одно, если поклянёшься его не брать, – хитро отозвалась Лада, и её взгляд стал оценивающим.

Солнцева прищурилась.

– Это ведь часть испытания, – нравоучительно протянула Лада. – Вы должны до всего дойти сами. Не хочу влиять на тебя.

– Клянусь, что не буду брать твоё запасное имя, – едко сказала Солнцева, раздражённая очередным вторжением в голову. – Могу уколоть палец.

– Не нужно. – Веселье и лёгкость слетели с Лады так быстро, будто их и не было. Она недобро прищурилась. – Не разбрасывайся кровными обетами, сколько раз тебе повторять, дурочка?

– Так какое? – Солнцева поднялась со стула и потянулась.

«Криптская книга имён» была бесцеремонно отброшена на столешницу, будто Солнцева и не мечтала предыдущие несколько лет хотя бы просто коснуться этой реликвии.

– Малина.

Солцнева поперхнулась воздухом:

– Малина? – Она уставилась на сестру. – Как Лисову?

– Мелкая дрянь просто украла его, подслушала, – сообщила Лада, а на лице её заиграла снисходительная улыбка. – Но я не в обиде, не всем повезло с мозгами.

Солнцева фыркнула.

– Что? – Лада вскинула брови в делано-вежливом любопытстве.

– Предки… серьёзно? Может, она просто тоже обожает её? – Солнцева подошла к канделябру, привинченному к стене. – Ну, знаешь, эту певичку Малину Соболеву. У тебя вот куча открыток с ней и…

– Ну, кто бы говорил. – Ладин тон сделался совсем недружелюбным. – Беляна.

Солнцева резко обернулась, а в следующий миг подушка, сорвавшись с кровати, врезалась прямиком в её железный лик.

– Лада! – Она вцепилась в маску, что больно врезалась в кожу.

Сестрица насмешливо глядела в ответ. Подушка, вновь ведомая лишь движением её пальцев, вернулась на кровать.

– Слишком громко думаешь, я уже говорила, – сказала Лада. – Не моя вина, милая.

Солнцева вцепилась в подол сарафана, и плотная ткань скрипнула между пальцев.

Беляна было отличным именем! Чистым и светлым. Как сарафаны, сорочки и сапоги, которые Солнцева носила с самого детства. Белый — цвет всех детей подземного города, не снявших ещё масок. Беляна – имя из «Криптской книги имён», а ещё из любимых сказок Солнцевой: «Ночь под куполом». Беляна Чудесная… Это имя знали все, за ним стояло так многое…

Света от канделябров, развешанных по стенам, было достаточно для маленькой спальни. Она утопала в их оранжевом свете, казалась уютнее, чем была на самом деле. Тёплые отсветы делали даже лицо Лады, что приобретало с каждой секундой всё более злорадно-хищное выражение, не таким угрожающим.

– Не лезь в мою голову! – Солнцева отвернулась так быстро, что маска съехала набок.

– Тебе стоит получше готовься к психургии, – без капли сожаления заявила сестрица. – Когда она, кстати?

– Скоро.

– Вот-вот.

И без того маленькая спальня показалась вдруг совсем тесной. Будто высокое стрельчатое окно над столом сжалось до размеров бойницы. Кровать сдвинулась ближе, едва не задевая спину белым балдахином, а книжный стеллаж занял всю стену.

– Я не обязательно возьму это имя, – сказала Солнцева, обнимая себя за плечи. – Я не определилась.

– Я знаю, не спеши. – Голос Лады смягчился. – В любом случае, у тебя есть ещё время. Но мне нравится. Беляна Чудесная и Ирия Хитрый… – поддразнила она.

Солнцева ничего не ответила, глядя в окно. За стеклом, расчерченным ромбовидным узором латунной сетки, раскинулась Крипта. Подземный город во всей своей ужасающей красе. Солнцева не сводила глаз с исполинских каменных зданий, уходящих в темноту городского купола. Смотрела, как туда-сюда по их фасадам снуют подъёмники. Как пестрят в вышине летучие корабли с длинными башнями, золочёными маковками и раздутыми за кормой парусами. Огромные ладьи плыли по воздуху, лавируя между высотных домов и колонн, удерживающих далёкий купол подземного города.

Солнцева откинулась на спинку кресла. Ей будет сложно расстаться со всем этим. Пускай и ненадолго. А может и навсегда..

«Веди» тоже было отсюда видно. Семья Солнцевой забралась на один из самых верхних этажей их бесконечно-высокого дома. Впрочем, монструозное главное здание Высших Наук тянулось ещё выше – острая башня центрального корпуса обрубалась лишь городским сводом. Но Солнцева знала, здание Высших Наук не заканчивается и на этом: тянется дальше, пока не проклёвывается там, на Поверхности.