Теория волшебных грёз - Ава Райд

Он выплывал из сна в холодном поту, стуча зубами. Рядом заворочалась Эффи, тихонько мяукнула, зевая, и приподнялась на локтях. Растрёпанные со сна золотые волосы рассыпались по голым плечам, и в нежном свете раннего утра, сочащемся в окна, она сама казалась бледным как мрамор видением.

«Бледным как мрамор». Престон сморгнул, и в памяти всплыло лицо статуи – потрескавшееся. Он снова моргнул, всё вокруг расплывалось, как обычно, по краям. На ощупь он потянулся за очками на тумбочке и надел, облегчённо вздохнув, когда мир вновь вернулся в фокус.

– Как спалось? – спросила Эффи.

– М… – Престон снова моргнул. – Да ничего.

В голове вновь звенели колокола.

– Вот бы остаться здесь насовсем, – со вздохом сказала Эффи. Она упала на подушку и перекатилась, чтобы прижаться спиной к груди Престона. – Как думаешь?

– Было бы славно, – ответил он. Голос прозвучал как-то странно, даже ему самому так показалось. Сдавленно, будто издалека, как эхо из-под воды.

Престон обнял Эффи за талию, прижимая к себе. Его сердцебиение выровнялось, дыхание замедлилось. Снаружи было холодно и неуютно, скользко ото льда и опасно, люди в чёрных шерстяных пальто – в лучшем случае, грубы и безразличны, но здесь, с ним, она была в безопасности. Престон склонился, чтобы поцеловать её в макушку…

Треск. Он вновь вспомнил её каменное лицо с тончайшими трещинками. Он вздрогнул, сердце заколотилось.

– Эффи, – торопливо позвал он, – на улице будь аккуратнее, ладно? А то поскользнёшься и упадёшь. Ударишься и раскроишь голову об лёд.

Эта фраза далась ему непросто.

Эффи, нахмурившись, оглянулась на него.

– Тебе не кажется, что у нас есть проблемы посерьёзнее?

– У нас не получится опубликовать научную работу и защититься от расследования правительства, если ты умрёшь, – ответил Престон. Ему казалось, что это такой чёрный юмор, но вслух прозвучало напряжённо и неубедительно.

– Может, одолжить в Музее Спящих шлем и доспехи? – предложила Эффи. У неё дрогнул уголок рта – она пыталась сдержать улыбку.

Престон не смог скрыть, что эта мысль привлекает его. Он весь застыл, чувствуя, как напряглась каждая мышца, как натянулась каждая связка. Он думал о том, как тонка на самом деле человеческая кожа, какая это слабая защита от угроз и опасностей мира.

Наконец – неохотно – они с Эффи вытащили друг друга из кровати. Престон поддался только на обещания кофе и утренней сигареты. Он снова надел рубашку с драконом на воротнике. Посмотрел, как Эффи расчёсывается и натягивает чулки, затем примеряет форму, которую он принёс. Вспомнились слова мастера Госсе («Может, придётся расставить в груди»), и Престон ощутил тихую скребущую ярость, которая поселилась внутри, будто голод.

Эффи взяла сумку и убрала в неё книгу Ардора. Перемен в ней она, кажется, не заметила. Престон тоже повесил свою сумку на плечо. Будничность этих действий успокаивала.

«Сон – это просто сон».

Они с Эффи попрощались у входа в общежитие, под козырьком, оскалившимся сосульками. Она пошла по улице, Престон проводил её взглядом: брусчатка опасно блестела льдом. Он не отвернулся, пока она не растворилась в толпе одетых в чёрное студентов, которые валили в библиотеку.

Престон вздохнул, выпустив на холоде облачко белого пара. По глупости он вызвался помогать на паре Госсе, так что теперь нужно было успеть в аудиторию раньше прочих студентов, чтобы разложить бумаги и книги.

Он сдвинул рукав пальто и посмотрел на часы. Но все три стрелки замерли на 6:22. Престон нахмурился, поднял руку, присмотрелся. Под стеклом часов стояла вода.

5

Все эти годы я трепетала в вечной ночи и жаждала наступления дня, но позабыла, что свет сам по себе бывает жесток. Иссохнуть на пустынном берегу не сложнее, чем утонуть на глубине. Я стала созданием тьмы, эфемерной тенью, непригодной для пробудившегося мира, залитого светом.

Из дневника Ангарад Мирддин, 202 год от Н.

Пронзительный ветер, налетевший с озера Бала, щипал Эффи за нос и щёки, но она всё равно шла, медленно и целеустремлённо. По крайней мере, пока не скрылась с глаз Престона. Дальше она прибавила шагу, натянув шарф на лицо и сунув руки в карманы. До библиотеки было не больше пяти минут ходу, но пока Эффи добралась до блестящих деревянных дверей, холод пробрался, казалось, в самые кости.

Она не понимала, что нашло на Престона. Что пробудило в нём столь резкий, неожиданный страх. Он всегда тревожился, зацикливаясь на плохом, но сейчас всё было иначе. Сильнее, внезапнее. Ужас пронзил его, как серебряный клинок.

Да, Эффи признавала, у него были поводы для беспокойства, просто угроза исходила не от льда. Проходя мимо газетного киоска, она обратила внимание на сегодняшний заголовок: «МАССОВЫЕ СЛУЧАИ ДЕЗЕРТИРСТВА С ФРОНТА ПОДТАЛКИВАЮТ МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ К НОВОЙ МОБИЛИЗАЦИИ И ТРЕБУЮТ РАЗВЕИВАНИЯ СЛУХОВ О РАБОТЕ МИРДДИНА».

Чувствуя дурноту, Эффи отвернулась. Она вспомнила тот первый день в Хирайте, когда она обвинила Престона в попытках подорвать боеспособность Ллира, в диверсии. Она зарделась от стыда. Как жестоко – и как заслуженно, – что её саму теперь обвиняют в том же.

Эффи встряхнула головой, чтобы прочистить мысли, и поднялась по изогнутой лестнице библиотеки к кафедре выдачи. За ней обнаружился очень сурового вида библиотекарь, так что Эффи решила бросить вызов этому лабиринту самостоятельно. Она прошла в дверь, прокатилась на крошечном лязгающем лифте и с глубоким вздохом шагнула в полутёмный лабиринт полок.

В отличие от просторных читальных залов с блестящим тёмным деревом и высокими сводчатыми потолками, эта часть библиотеки была намеренно непривлекательна. Во все стороны тянулись полки, узкие ряды освещались лишь слабыми флюоресцентными лампами. Запах пыли и старой кожи царил в закрытом пространстве без окон. Эффи закашлялась, и этот звук вернулся к ней пугающим эхо.

Она медленно прошлась по рядам под жужжание и мерцание ламп. Именно в этом пустом, тихом, полном теней месте ей мог бы явиться Король фейри – шёпотом в затхлом воздухе, проблеском чёрных волос между полок. А она напугалась бы, но это был бы её страх, надёжно запертый в её разуме или между испорченных водой страниц «Ангарад».

А теперь, без Короля фейри, без историй, мир был обширен и непознаваем и не поддавался контролю Эффи. Это пугало и очень утомляло. Наваливалось грудой камней.

Эффи хотелось вернуться в кровать, поспать, надёжно спрятавшись в объятиях Престона, но она всё бродила по рядам, пока не нашла то, зачем пришла. Работы Ардора занимали целый шкаф –