Броня. "Этот поезд в огне..." - Юрий Корчевский

– Какой есть.

– Уводи эшелон. Обстрел начался, мы в «вилке». Сейчас накрытие будет.

– Мы с бронепоезда, «черный» паровоз.

– А я военный комендант станции и приказываю тебе – уводи эшелон.

– Не имею права, у меня свой приказ, – уперся Сергей.

– За невыполнение приказа по законам военного времени расстрел на месте, – пригрозил комендант.

Сергей растерялся и остро пожалел, что рядом нет никого постарше.

Грохнул еще один снаряд – почти рядом с эшелоном. Поднялась паника. Закричали, заметались женщины, не зная, что предпринять.

Последний разрыв снаряда подтолкнул Сергея к принятию решения.

– Ладно. В какую сторону уводить – на Чернь или на Горбачево?

– На Горбачево, все дальше от фронта. Там еще ответвление есть – с главного входа вправо, на Теплое и Волово. Можно на Узловую выйти.

Ого, Узловая на другой ветке, и это километров сто двадцать, если не больше, два с половиной часа ходу, да обратно столько же. На бронепоезде такую долгую отлучку могут за «самоволку» принять, а то и вовсе за попытку дезертирства.

– Хорошо. Только ты в Чернь позвони, пусть командиру бронедивизиона сообщат, где я есть и какой приказ выполняю.

– Позвоню по железнодорожной линии, слово даю.

Комендант вскочил на подножку, держась рукой за поручень. Не доверял он Сергею до конца, решил сам проверить. Ведь Сергей мог запросто дать ход и скрыться из Скуратово, где сейчас находился.

Паровоз совершил маневр и подъехал к эшелону. Сам комендант и Василий стали скручивать сцепку и подсоединять шланги тормозной системы. Пока в них не закачаешь воздух, состав не тронешь с места, колодки будут держать колеса намертво.

Зашипел воздух. В этот момент прилетел еще один снаряд и упал ровно в то место перед вокзалом, где раньше стоял паровоз. Увидев это, комендант крикнул:

– Готово, уводи! Видно, где-то у немцев корректировщик сидит, сейчас накроет!

Люди, метавшиеся у вагонов, увидели прицепленный паровоз и кинулись в вагоны.

Сергей дал длинный гудок и открыл регулятор. Колеса провернулись, и он нажал рычаг песочницы. Паровоз стал набирать ход.

От вокзала бежали к поезду двое отставших мужчин. Но Сергей ждать не стал и добавил пару делений на регуляторе.

Едва эшелон вышел со станции, как там разорвались сразу четыре снаряда – немцы стреляли батареей.

Эшелон набрал ход, пятьдесят пять километров. Можно было бы еще добавить пара, но зачем? Паровоз грузовой и рассчитан на тягу, а не на скорость. К тому же путь неизвестен, вдруг спуск впереди? Став машинистом, Сергей как-то сразу помудрел, стал осторожнее и начал все просчитывать наперед. Раньше он иногда осуждал в душе Глеба Васильевича за его медлительность, а сейчас сам стал таким, будто сразу повзрослел на двадцать лет.

И Сергей, и Василий всматривались в путь, что бежал под колеса. С началом войны всякое могло быть: взрывом бомбы могло разрушить рельсы, диверсанты могли заложить мину. И если даже состав не удастся полностью остановить перед разрушенным рельсом, то значительно снизить скорость и минимизировать последствия они успеют вполне.

До Горбачево добрались быстро, и дежурный на станции, наверняка предупрежденный военным комендантом из Скуратово, перевел стрелки с главного хода, идущего к Плавску, Щекино и Туле-Курской на ответвление. А может, оно и к лучшему. Главный путь идет параллельно линии фронта на небольшом удалении, и немцы могут обстреливать его из крупнокалиберных орудий. А ответвление уходит строго на восток, с каждым километром отдаляя эшелоны от войны.

Ходом прошли Теплое, добрались до Волово. Если смотреть прямо, то идет линия на Куркино, и дальше уже Данков Липецкой области. На юг, к Ефремову – так там же немцы близко. На север, к Узловой, Веневу и далее, к Москве.

Но это не Сергей решал, куда стрелки переведут, туда он и поедет.

Состав он остановил в Волово. Линия оживленная, найдутся паровозы. А у него свой приказ и приписка – бронепоезд.

– Василий, отцепляй вагоны, нам в Чернь возвращаться надо. Похоже, так и так попадет по первое число.

– Выполняли приказ военного коменданта, – высказался Виктор.

Никто из них не знал, что после ухода эшелона комендант был убит осколком снаряда, так и не успев позвонить в Чернь, командиру дивизиона бронепоездов.

Но паровоз – не иголка в столе сена. Политрук уже обзванивал из здания вокзала станции – не случилось ли чего, вдруг разбомбили? И со Скуратова дежурная ему ответила, что был паровоз серии «Э», ушел с составом на Горбачево.

– С каким составом? – удивился политрук.

– С эвакуированными. Станцию из пушек обстреливали, вот ваш паровоз эшелон и увел.

Об услышанном политрук доложил командиру дивизиона. Тот недоумевал: паровоз приписан к бронепоезду, и забрать его может только Главное автобронетанковое управление РККА, которому бронепоезд подчиняется. Над Сергеем нависла угроза.

К отцепившемуся от состава паровозу уже бежала дежурная в черной форменной шинели.

– Механик! Ты зачем отцепился? Тащи состав в Узловую.

– Мы – «черный» паровоз, приписаны к бронепоезду и обязаны возвратиться в Чернь! Мы выводили эшелон с людьми со станции Скуратово, из-под обстрела. Дальше не поеду! – отрезал Сергей.

– Ах ты, беда какая! – запричитала дежурная. – У меня на станции ни одного «горячего» паровоза нет.

«Горячим» называли паровоз, стоящий под парами, забункерованный, с бригадой на борту и готовый к работе.

– Ну хоть литерный возьми, все равно ведь до Горбачева порожняком пойдешь!

– Это можно.

«Литерными» называли эшелоны воинские или со срочным специальным грузом, следующим вне расписания.

– Переезжай на четвертый путь, в конец состава.

Сергей проделал маневры. Поворотного круга на станции не было, прицеплялись к эшелону передом, а возвращаться придется тендером вперед. Паровозу все равно, тяга и скорость одинаковые, что вперед едешь, что назад, а вот паровозной бригаде плохо. Управление паровозом впереди, а смотреть, высовываясь едва ли не по пояс в окно, надо назад. Шея должна быть постоянно вывернута назад, от неудобного положения затекает, глаза от ветра слезятся. Но взялся за гуж – не говори, что не дюж.

Семафор у выходных стрелок поднял крыло – за задержку литерного дежурной могло влететь.

Сергей дал гудок и тронул паровоз. И снова впереди путь, который он только что проехал. Как будто в кино лента наоборот пущена, с конца.

Сергей ехал и раздумывал. Вот забункеровался он в Скуратово, съездил в Волово и назад. Третья часть угля в тендере убыла – как и воды. От командира достанется за задержку и расход угля, а ведь бригада в происшедшем не виновата.