Темная река - Эрин Хантер

— Хорошо, — пожал плечами Воробушек, принимаясь за следующую кучку травы.

— Остролапка! — послышался со стороны поляны громкий крик Бурого.

Остролапка с облегчением вскочила и вылетела из палатки целителей. Небо над оврагом слегка прояснилось, в тучах показался клочок голубого неба.

— Пойдем, потренируемся в лесу, пока дождь снова не разогнал нас по палаткам, — сказал Бурый. — Белохвост с Пепелинкой отправляются изучать нашу территорию, и я решил пойти с ними. Знания никогда не бывают лишними.

Пепелинка уже бежала к ним через поляну, за ней следовали Белохвост и Березовик.

— Огнезвезд приказал проверить старую лисью нору, — крикнул на бегу Березовик. — Нужно убедиться, что лисята не вернулись.

Остролапка поежилась. Она отлично помнила тот ужасный день, когда они с Львинолапом и Воробушком решили самостоятельно выгнать лисят из этой норы. Тогда из охотников они сами превратились в преследуемую добычу, а Воробушек в пылу погони сорвался с отвесной стены оврага и лишь чудом остался жив.

— Не бойся, Остролапка, — прошептала Пепелинка. — Я буду прикрывать твой хвост!

Остролапка с благодарностью улыбнулась подруге, и они направились к выходу следом за воителями.

— А я прикрою твой!

Приблизившись к узкому лазу, ведущему в глубину пещеры, Остролапка повела носом и насторожилась. «Лиса!»

— Лиса, молодая, самка, запах старый! — мгновенно выпалила Пепелинка, поведя усами.

— Откуда ты знаешь? — опешила Остролапка. Ей было известно, что Пепелинка ни разу не видела живую лису, а значит, не могла отличить один лисий запах от другого!

— Просто знаю, и все, — повела плечом Пепелинка.

— Она права, запах старый, — вмешался Белохвост. — Лисы тут не было с сезона Падающих Листьев.

Остролапка внимательно посмотрела на подругу. Иногда Пепелинка говорила и делала такое, что Остролапке начинало казаться, будто эта маленькая серая кошечка знает гораздо больше, чем кажется. Но она была уверена, что у Пепелинки нет никаких секретов. Подруга вечно суетилась, и готова была скорее кинуться в неизвестность, распушив усы, чем остановиться и задуматься. Возможно, она уже когда-то была в этом месте, но забыла?

Белохвост, судя по всему, думал так же.

— Ты уже бывала здесь с другими патрульными? — спросил он.

Пепелинка покачала головой.

— Нет, я тут первый раз, честное слово!

Белохвост переглянулся с Бурым, и Остролапка поняла, что старшие воители озадачены ничуть не меньше.

* * *

Вдалеке послышался крик совы, и Остролапка беспокойно заворочалась в своем гнездышке. Она вытянула лапы, чтобы уткнуться в теплый бок Львинолапа, но неожиданно почувствовала пустоту и резко открыла глаза.

— Львинолап? — шепотом позвала она.

Тишина.

Остролапка протянула лапу подальше, думая, что брат во сне забился в угол, но его нигде не было.

— Ищешь Львинолапа? — зевнула Маковинка, спавшая у противоположной стены палатки. — Он уже давно ушел.

Остролапка села, пытаясь справиться с бешеным стуком сердца. Львинолап стал слишком часто пропадать по ночам!

— Что-то не так? — глаза Маковинки встревожено сверкнули.

— Н-нет, — пробормотала Остролапка. Меньше всего ей хотелось, чтобы остальные оруженосцы заподозрили недоброе.

— Неужели Львинолап опять пошел на грязное место? — проворчала Пепелинка, спавшая позади Остролапки. — Что-то он туда зачастил, бедняга! Говорила я ему не есть того старого дрозда, вот и допрыгался!

Остролапка почувствовала горячий прилив благодарности. Пепелинка явно пыталась выгородить Львинолапа, чтобы не привлекать внимания Маковинки к его отсутствию. На самом деле дрозд был совершенно свежим, пойманным перед самым ужином.

— Пойду посмотрю, как он там, — вздохнула Остролапка.

Она выбралась из палатки и, стараясь не шуметь, побрела вдоль границы лагеря, держась в густой тени каменных стен. Запах Львинолапа вел к выходу, в сторону поганого места.

«Пусть я найду его там!» — беззвучно взмолилась Остролапка.

Внезапно за спиной ее послышались чьи-то тихие шаги.

Остролапка замерла и медленно повернула голову.

— Это я, — послышался приглушенный голос Пепелинки, и серая кошка выступила из темноты на освещенный луной клочок земли. — Я подумала, ты не откажешься от компании.

— Спасибо!

Если Львинолап в самом деле ходил по своим делам, то от присутствия Пепелинки большого вреда не будет, но если он ушел в лес, искать его вместе с подругой будет гораздо спокойнее.

Одна за другой, кошки протиснулись в узкий туннель, ведущий к поганому месту.

— Его тут нет, — прошептала Пепелинка.

У Остролапки оборвалось сердце. Последняя надежда исчезла.

— Как ты думаешь, что он затеял?

Остролапка не посмела ответить. Она уже догадывалась, зачем ее брат покидает лагерь под покровом ночи, но не хотела этому верить.

— Его запах ведет вон туда, — воскликнула Пепелинка, указывая носом на склон холма, за которым лежало озеро.

Остролапка почувствовала холодную тяжесть в животе. Этот путь убегал в вересковые пустоши, на территорию племени Ветра.

«Может быть, он просто изучает территорию?»

Слабый огонек надежды затеплился в ее груди, но под ним, на самом дне, тяжелым камнем лежало подозрение. Она уже почти не сомневалась в том, что брат тайком встречается с Вересколапкой.

— Мы пойдем за ним, да? — Пепелинка смотрела на Остролапку, и глаза ее были полны тревоги. Неужели она тоже догадалась? Но откуда?

— Наверное, это не наше дело, — слабо пробормотала Остролапка.

— Нет, это наше дело! Наш товарищ ходит где-то по лесу, совсем один! А вдруг с ним что-нибудь случится?

— Ты это серьезно говоришь? Ты хочешь отправиться на поиски Львинолапа только потому, что ему может угрожать опасность?

— Нет, — тихо ответила Пепелинка и села на землю. — Я думаю, он затеял что-то такое, о чем потом горько пожалеет.

Остролапка растерялась. Пепелинка говорила так серьезно, что ей стало не по себе.

— Ты знаешь что-то, чего я не знаю? — резко спросила она.

Пепелинка покачала головой.

— Нет. Это просто предчувствие, ничего больше. Я не могу этого объяснить… Но я чувствую, что Львинолап совершает ошибку, которую уже совершали до него… что-то такое, чего нельзя делать, потому что это не принесет ничего, кроме бед и страданий…

Она замолчала, но в голубых глазах ее стояла грусть.