Кошка в объятиях тьмы - Жанна Лебедева

Сисадмин — он почти как бог, поэтому может все. Именно поэтому со своим деликатнейшим вопросом Озраэль направился не к кому-то там, а к небезызвестному Геннадию.

— Помоги мне еще разок, в долгу не останусь, — обратился с порога и, получив милостивый кивок на знакомый стул без спинки, послушно сел.

— Опять пробить чего? — не отрывая глаз от монитора, спросил Геннадий.

— Пропуск мне надо в серую зону.

— Пропуск? — удивленно переспросил сисадмин и вопросительно взглянул на гостя. — Их ведь просто так не выдают, только за подписями архидемонов по особым распоряжениям.

Озраэль прищурился, чутье подсказывало, что сисадмин не открещивается от просьбы, а просто набивает себе цену.

— Так сообразишь или нет? Проси что хочешь, все сделаю.

— Оформи мне за корпоративный счет круглогодичную доставку газировки и шаурмы из «Чикен-Чикоса», да так, чтоб не спалиться. Сможешь?

— Само собой, — самодовольно оскалился Озраэль, — мне это раз пальцами щелкнуть.

С «разом» он, конечно, погорячился.

Бюрократическая система преисподней тщательно отслеживала, чтобы корпоративные деньги не выводились в человеческий мир, но некоторые хитрые сотрудники все же приспособились прокручивать незаконные финансовые операции с помощью промежуточных организаций.

Для Озраэля такой лазейкой стала серая почта. С ее помощью он мог оформить любые покупки как посылки и получить финансы для их оплаты…

— Тогда завтра приходи за пропуском.

Рабочий день прошел в размышлениях, далеко не все из которых были приятными. Из головы демона не выходила Алена и их нелепое расставание после «Бриза». Чем он думал, когда лапал ее? Ясно чем, но он ведь, как помнится, — мудрый… Сам провозгласил себя мудрецом и так облажался. Теперь Алена ни за что не станет общаться с ним. Это называется — спугнул добычу…

— Озичек, милый, ты что-то опять загрустил? Личная жизнь не клеится, да? — заботливо поинтересовалась Сара Рудольфовна.

— Откуда вы зна… — начал было Озраэль, но вовремя спохватился. — Сара Рудольфовна, вы опять лезете не в свое дело?

— Озичек, сынок, материнское сердце всегда чувствует, когда у деток не ладится с личным счастьем, — сладко пропела толстушка, пропустив мимо ушей вторую (обидную) часть Озраэлева замечания.

— Послушайте-ка! Я вам не сынок. Мы с вами вообще не родственники, а еще я старше вас лет эдак на… девятьсот с лишним!

— Это не важно, мой милый. Для демона ты еще совсем юн, а в моем возрасте все молодые мальчишки кажутся собственными сыновьями, которые обижаются, ошибаются и не слушаются.

— Ладно думайте, как хотите, — проворчал себе под нос демон. — И считайте, что вы угадали.

— Вот видишь! — Сара Рудольфовна поднялась над котлом и триумфально подбоченилась, гордо выпятив внушительную грудь. — Озичек, я за тебя таки очень переживаю. Что у тебя там не получается с этой твоей девочкой? Кстати, она приличная?

— Ага, наверное. Она библиотекарь.

— А ты таки не послушался и показал ей рога?

— Нет.

— А надо было показать, — не поверила тетушка Сара, продолжив наставления: — Только не рога, а кое-что другое!

— А поконкретнее? — с интересом заломил бровь Озраэль, подумав явно не про то, что надо.

— Характер, мальчик мой, характер. Ты должен был показать, что ты таки настоящий мужчина.

— Я показал, — ухмыльнулся Озраэль. Неожиданно для себя он вдруг разоткровенничался и рассказал пожилой грешнице часть подробностей. — И получил по лицу, видите? — Палец демона уткнулся в едва заметные светлые полоски почти заживших царапин.

— Ах, Озичек, ну где были твои манеры? Разве так нужно показывать характер?

— А как, по-вашему, это делается?

— Ты должен был помочь ей, ведь настоящий мужчина решает проблемы женщины, а не создает их.

— Вы не поверите, но сегодня с утра я именно этим и занимался.

Мысли кишели в голове демона до конца рабочего дня, одолевали по дороге домой из исправительного сектора в жилой демонический квартал. Основным ощущением, захватившим темное Озраэлево естество, стал дискомфорт. Демон — создание, привыкшее потреблять и наслаждаться, и дискомфорт ему категорически противопоказан.

Даже в собственной спальной комнате, лежа на застеленной черно-алым шелком постели, Озраэль наблюдал нетерпеливую пляску огненных прядей в каменном чреве камина и чувствовал себя неуютно. Он не мог заснуть. Собрать в кучу мечущиеся в голове мысли тоже не выходило.

Обнаженный, он добрел до душа и, остановившись перед зеркалом в рост, принялся рассматривать свое безупречное тело.