Бояться нужно молча - Мария Британ

– Что делать, если работа небезопасна? – заводит старую песню робот.

– Плакать.

Я кладу эклеры в считывающую коробку. Таких здесь штук сорок, чтобы не было очереди. Рядом – экран как на остановке. Я подношу к нему запястье. Индикатор окрашивается в оранжевый. Странно. После того как родители пополнили мне карму на пять гигов, я добавила еще шесть. Для уверенности.

Да, я перенервничала утром, и ярко-зеленый квадратик превратился в салатовый. Но сейчас он приближается к красному.

У нормальных людей запас так быстро не тратится.

У нормальных.

Я не вписываюсь в эту категорию.

Обдумываю события уходящего дня. Вроде не совершила ничего, за что у меня отняли бы карму. Наоборот, в кабине я уступила место ребенку. За такое прибавляют пару байтов. Немного, но приятно.

Эклеры не стоят и четверти гига. Электрошокер я купила за тридцать метров.

Спокойно. Заработки от просмотров немалые. Хватит.

«На пару недель, если будешь пожирать карму такими темпами», – причитает моя внутренняя пессимистка. Или реалистка?

Сейчас я с ней согласна.

Я хватаю эклеры и мчусь домой.

– Элла, угадай, что у меня есть! – кричу я с порога.

Мне отвечает тишина.

– Элла?

Я мечтаю, чтобы раздался истошный писк звонка. Топот, голоса, что угодно. Лишь бы не гнетущее молчание.

Оббегаю комнаты – сестры нет. Да, да, она взрослая и гуляет, когда захочет. Но она всегда предупреждает.

Я переступаю порог кухни. На столе лежит записка: «Я на Игру. Буду в девять».

Что за Игра?

«Давай сходим. Пожалуйста!»

«Развеешься».

«Это все от депрессии!»

Отлично. Увлеченная собственными призрачными страхами, я забыла о нашем утреннем разговоре.

Прикрыв глаза, я опускаюсь на стул, и он жалобно скрипит под моим весом… Что?

Я вскакиваю и тянусь к оставленной на столе биомаске.

Элла вышла на улицу с открытым лицом.

С открытым. Лицом.

Я включаю планшет и набираю ее номер. Какие же длинные гудки! Из спальни доносится песня в жанре скримо^[5], установленная на звонке у сестры.

Элла обрезала ниточки, оборвала мосты и забаррикадировала дороги. Не оставила мне ни единого шанса.

Ужас подкрадывается к сердцу, и оно отзывается: стучит, едва не проламывая ребра. Я ощущаю мир до боли пронзительно. Ноги несут меня на улицу.

Я обязана найти Эллу. Вот что пульсирует в висках. Вот что обжигает мышцы.

А если… Нет, забудь о плохом, Шейра. Ты не опоздаешь.

Мелькают дома и дороги. Я прыгаю взглядом с небоскреба на небоскреб. Элла упоминала какую-то стройку. Стройку, на которой должна победить.

Я застываю посреди центральной улицы. Монотонное движение подхватывает меня. Два шага в секунду.

Крик не находит выхода и превращается в слезы. Я прижимаю кулак к губам.

Думай, Шейра, думай!

Где в городе опаснее всего?

Ответ до смешного прост.

Там, где Эллу поджидают сущности.

Моя сестра отправилась на стройку, где обитают голодные и беспощадные существа. Люди, лишенные кармы.

Люди, не прощающие ошибок.

А если Игра заключается в том, чтобы выбраться со стройки не обнуленным, с зеленым индикатором? Если Элла не надела маску специально?

«Нынче модно по опасным местечкам шляться. Там подростков партиями вывозят. По сто штук. Вот дурные, да? Экстрима им подавай».

«Экстремалов» обезвреживают люди в белых костюмах и масках. Вчера перед пранком мы это обсуждали. Я помню. И до сих пор стою за черт знает сколько остановок до штаба.

Я будто просыпаюсь – расталкиваю прохожих, они ругаются, но это неважно. Два шага в секунду – слишком медленно, чтобы не умереть.

Глупая наивная девчонка! Во мне борются раскаленная злость и страх, всепоглощающий страх.

Как она могла так поступить? Как я могла не прислушаться к ней?

Я сажусь в кабину на неизвестном мне небоскребе. Еду в тысячный раз, но лишь сейчас понимаю, какой это нерасторопный транспорт. Клянусь себе, что теперь буду ездить на поездах.

Разбить бы экран управления, растоптать, выкинуть в окно. Если бы в кабине был водитель, а не компьютер, я бы заставила его выставить максимальную скорость.

Жарко. Струйки пота щекочут шею. Я задыхаюсь и начинаю подвывать. На меня косятся картонки-люди. Царапаю сиденье – лишь бы отвлечься. Пусть из моего запаса вычтут полметра… Или какой там штраф за мелкое хулиганство?

Наконец двери открываются. Остановка. Лифт. Долгие пятьдесят две секунды. Мне больше не нравится кататься в стеклянном цилиндре. Я его ненавижу.

И возненавижу этот город, если он украдет у меня Эллу.

Шаг. Еще шаг.

Еще тысячи шагов до того места, где решится судьба сестры.

Или уже решилась.

Я несусь мимо домов и заросших садов. Справа маячит штаб. Мне некогда звать Кира. Я впервые пойду на стройку одна.

Мы были там трижды, изучали поведение сущностей для пранка.

Эти твари иногда охотятся в городе, поэтому людям запрещено снимать биомаски на улице.

Я пытаюсь выровнять дыхание, но тело, словно проколотый шарик, сдувается.

Может, я ошибаюсь и Элла выбрала менее опасное развлечение?

Вскоре передо мной вырастают заплесневелые стены. Под ногами разбитые кирпичи, у зданий нет крыш – сплошные серые лабиринты. На дорогах желтеет засохшая трава. Тихо. Здесь всегда тихо.

Они любят молчать, когда нащупывают уязвимые места своих жертв.

Я скольжу пальцами по лбу. Биомаска скрывает лицо. Они не увидят главного – глаз.

Я мягко ступаю по заросшей тропе. Между сухими стеблями-иголками похрустывают камни. Колени пружинят. Я готова убежать в любой момент.

Или сделать так, чтобы убежали они.

Я отошла от штаба метров на четыреста. Этого мало. Нужно пробраться в сердце их логова – на арену разрушенного цирка.

Раз в неделю Утешители обыскивают стройку. Как по мне, редко.

Стены расступаются. Поздравляю, Шейра, ты прошла первый этап Игры. Правда, нечестно – с маской.

Трава и кусты обступают черный круг арены. Лет пятьдесят назад она была красной и сюда приходили дети, чтобы поглазеть на львов и смешных людей.