Ундина особых кровей - Ирина Матлак

«Морские демоны», — чуть было не брякнула я, но вовремя опомнилась.

Вскоре в таверне началась потасовка, и мы поспешили уйти. Адмирал сопроводил меня до набережной, где велел возвращаться в корпус.

— В корпус, Фрида, — еще раз повторил он. — Прямо и только прямо. Шагом марш!

Я и зашагала. Чувствуя на себе неотрывный провожающий взгляд, обернулась и, поражаясь собственной дерзости, иронично отдала честь. А затем подобрала полы пальто и припустила со всего духу. По набережной, разумеется. Прямо и только прямо!

Сегодня пользоваться помощью Гана я не рискнула, но и подниматься на скалу своим ходом не пришлось. Удачная встреча с Тэйном способствовала полету на грифоне, а уже буквально через полчаса я оказалась на тренировке. Еще несколько месяцев назад такие нагрузки показались бы мне невозможными, но сейчас я уже успела к ним привыкнуть. Программа для кадетов была составлена безупречно, сложность нарастала постепенно, так что мы все справлялись. А если вдруг кто-то пытался отлынивать, жаловаться и принимать облик ползающего по снегу червяка, его быстро приводил в чувство громкий голос капитана Вагхана.

— Подъем или увольнение! — то и дело разносилось по полигону. — Кадет Нрирл, вы уверены в своем выборе?!

Умел наш капитан мотивировать, что тут скажешь.

После колоссальной потери энергии я не отказалась от позднего ужина, который прошел приятно. В общем-то как и весь день. Саламандры устроили целое огненное представление, Карк, пользуясь отсутствием начальства, развлекался, передвигая тарелки с места на место и заставляя их исчезать. Горт зачитывал юмористические стишки собственного сочинения, кто-то стал накладывать их на музыку, и в какой-то момент ужин превратился в репетицию хора. Весело, одним словом.

Идя в свою комнату после принятия душа, я буквально волочила ноги, которые так и норовили зацепиться друг за друга. В последнее время любой контакт с водой давал мне заряд сил, но не в этот раз. Действительно устала. А ведь послезавтра — еще и плановый рейд, перед которым нас знатно погоняют…

— О, доходяга ундинистая вернулась! — закономерно приветствовали сирены, прикрыв за мной дверь. — А мы тут постельное белье поменяли и пол помыли, пока ты прохлаждалась!

Надев казенную светло-серую пижаму, я опустилась на кровать и, взяв подушку, уткнулась в нее носом. А и правда — вкусно пахнет, свежо.

— Мы что-то не поняли! — синхронно возмутились приставучие потерянные души. — А спасибо где?!

Я хотела было напомнить, что вообще-то уборка является их прямой обязанностью, но вместо этого послушно поблагодарила. Связываться еще с ними…

Стук прозвучал ровно в тот момент, когда я уже откинула хрустящее от чистоты одеяло и приготовилась нырнуть в постель. Не дожидаясь позволения войти, визитер отворил дверь и на цыпочках прошмыгнул внутрь. Визитером оказалась Крилл, поэтому вспыхнувшее во мне недовольство моментально погасло.

— Еще не спишь? — спросила она, присев рядом.

Вопрос относился к разряду риторических, так что вместо ответа я зажгла настольную лампу и, взглянув на Крилл, поинтересовалась:

— Что-то случилось?

Мой взгляд задержался на смятом конверте, который она сжимала в руке с такой силой, словно от него зависела вся ее жизнь.

Крилл закусила губу, судорожно вздохнула и вцепилась в бумагу еще крепче, после чего я встревожилась не на шутку. Несмотря на непродолжительное знакомство, я неплохо ее узнала и теперь не сомневалась — что-то действительно случилось.

— Помнишь, я рассказывала, что сбежала из дома? — глухо спросила Крилл, глядя на меня глазами, блестящими не то от переполняющих ее эмоций, не то от сдерживаемых слез. — Так вот, положение нашей семьи стало еще хуже. Мой… несостоявшийся «жених» не стал молчать, и в высшем свете разразился настоящий скандал. Все знают, где я сейчас нахожусь, и осуждают. «Леди не пристало заниматься мужским делом», — спародировала она чей-то неприятный голос, на мгновение замолчала и эмоционально продолжила: — Рисс, мой младший брат, серьезно проигрался, но дело не в деньгах. Просто он стал совершенно неуправляемым, отец планировал отправить его в закрытое мужское училище, но Рисс умудрился сбежать, и сейчас все только о нас и говорят!

Крилл тяжело задышала и, приложив ладони к горящим щекам, выдохнула:

— Какая же я эгоистка… окончательно все испортила… все!

Я не знала, каково это — быть частью семьи аристократов. Не знала, каковы предписываемые высшим светом правила. Но зато на собственной шкуре знала о том, что такое всеобщее осуждение. Пренебрежение. Злоба.

— Крилл, послушай, ты ни в чем не виновата, — уверенно произнесла я, тронув ее за плечо. — Неужели ты бы хотела вместо службы в корпусе сейчас быть невестой того, кто тебе не нравится? Можешь мне поверить, сплетни затихают быстро — рано или поздно люди забывают обо всем. А жизнь у тебя одна, и ты поступила правильно, прислушавшись к себе и своим желаниям. Это вовсе не эгоизм!

Затронутая тема и потерянный вид Крилл буквально задели меня за живое. Наверное, потому, что я сама переживала подобное. И не только в прошлом. Можно не сомневаться — всеобщее осуждение мне еще не раз предстоит пережить в будущем.

— Неужели вас никто не поддерживает?

— Открыто — нет, — уже не сдерживая слез, ответила Крилл и вновь взяла в руки письмо. — Дело в том, что проблемы Рисса связаны не только с картами. Долго объяснять, но суть в том, что он умудрился задеть интересы самого принца Дэрена. А если против тебя настроен принц, считай, тебе конец.

Немного помолчав и обдумывая услышанное, я задалась вопросом:

— А почему вы не попросите о помощи адмирала Рея? Ты ведь рассказывала, что он хороший друг вашей семьи.

— Он сейчас почти не бывает в столице. — Крилл всхлипнула. — К тому же мой старший брат, с которым они дружны, слишком горд, чтобы открыто попросить о помощи. Эртан Рей и так сделал для нас слишком много.

— И тебя это остановит? — удивилась я. — Да, твои родные находятся далеко, но ты-то здесь, и адмирал совсем рядом! Почему просто с ним не поговорить?

Крилл замялась и отвернулась, уставившись куда-то в пространство. Это говорило лучше всяких слов — она скорее утопится, чем о чем-нибудь его попросит. Жажда независимости, гордые отказы от ранее предложенной помощи и неоднократные заявления, что ей ничего не нужно, работали и сейчас.

Тысяча кругов глубины, неужели все аристократы такие гордые?! Гордые и твердолобые!

— Поступай как знаешь, — вздохнула я, поняв, что убеждать ее бесполезно. — Но, если бы речь шла о моей семье, я бы сделала все, чтобы им помочь. Особенно если бы чувствовала себя хоть сколько-нибудь виноватой.

Расстались мы на не слишком позитивной ноте, спать уже совершенно не хотелось, и вместо этого я мучилась разнообразными мыслями. О Крилл, о своей объявившейся родне и — уже привычно — об адмирале. Правда, о последнем все же сталась не думать и больше терзалась из-за предстоящего выбора.