Огненный факультет - Алекс Кош

Признаюсь, цвет этого комка мне совершенно не понравился, хотя с чего бы? Мне неожиданно стало как-то противно. Настолько противно, что я невольно — таких дурацких привычек за мной с роду не водилось — потянулся к сгустку своей мыслью и попытался привести всю эту кашу в надлежащий вид. Хотя бы уж выделить четыре конкретных цвета, вместо этих гадких переливов от бежевого до грязно-фиолетового.

Каково же было моё удивление, когда вся эта масса зашевелилась, будто процесс размешивания непонятного варева повернули вспять, и теперь оно старательно приобретает цвета налитых в него ингредиентов. Спустя пару секунд всё было кончено — передо мной в воздухе висела не непонятная масса, а аккуратная четырёхцветная призма. И что прикажете дальше делать? Любоваться делом рук своих? Хотя при чём тут руки…

Каждая из четырёх граней призмы представляла собой ярко светящиеся своим цветом «маги». Они так ярко светились, что у меня зарябило в глазах. Не прошло и пары секунд, которые я провёл в немом восторге, как мои глаза начали слезиться. Перед моим взором поплыли красные круги, и я пошатнулся, так до конца и не решив, какой из четырёх цветов больше ласкает (или слепит) мой взгляд.

Тут кто-то нежно тронул меня за руку.

— Парень, не переживай ты так, попробуешь в следующий раз, — услышал я сквозь заволакивающий моё сознание туман женский голос, — давай я тебя провожу.

Приятно конечно, и я бы с удовольствием прогулялся с девушкой по городу до дома, но я же её даже не вижу. И вообще, у меня виски начало ломить!

— Уберите свет! — не выдержав, крикнул я.

Глаза уже перестали что-либо видеть, вместо двора я видел переливающееся четырьмя, уже ставшими мне ненавистными, цветами радуги зарево.

— Эй! Да у него сенситивный шок! — вскричала девушка.

Ко мне тут же подбежали ещё какие-то люди.

— Заберите его отсюда и проводите в башню, — распорядился спокойный мужской голос.

Меня подхватили под руки и куда-то потащили. Когда сознание уже почти покинуло меня, я не к месту подумал о том, что какой-то подлец выхватил из моих рук «музыкалу», прервав тем самым весёлую мелодию.

И в тот же момент сознание отказалось меня покидать. Оно осталось со мной с болью в глазах, пробивающей до самого мозга. Но даже эта боль была не сравнима с тем, что было до этого.

Я пошатнулся от неожиданности и выдал такой вздох облегчения, что ведущие меня под руки люди остановились и испуганно уставились на меня, по всей вероятности решив, что я уже испустил дух.

Два силуэта расплывались у меня в глазах синими пятнами, и я понял, что это, по всей видимости, старшие ученики.

— Всё в порядке, мне уже лучше, — выдавил я.

— Что с тобой случилось? — спросил взволнованный женский голос, и я наконец-то смог сквозь красную пелену увидеть красивое лицо девушки, встреченной мною на площади.

Я судорожно вздохнул и часто заморгал, пытаясь хоть как-то прогнать с глаз красную пелену и приобретая взамен троекратно усиленную головную боль.

— Да вот… стою смотрю на этот ваш непонятный цветастый комок… Кстати, вы вообще думаете, что делаете? Я же чуть не ослеп! Вы ведь говорили, что первое испытание не опасно, а тут такое… — я задохнулся от переполнившего меня возмущения.

Что удивительно, я совершенно не понимал, что за чушь несу, и уж тем более не мог себя никак заткнуть до того момента, пока у меня не иссяк воздух в лёгких.

Девушка подозрительно посмотрела на меня и произнесла на удивление спокойным и тихим голосом.

— Ты ведь шутишь?

Я прервал свою совершенно глупую тираду и удивлённо уставился на неё.

Она пристально смотрела в мои красные и слезящиеся глаза до тех пор, пока я опять не пошатнулся и не опёрся на стоящего очень кстати рядом парня.

— Э, да ты совсем плохой, — она повернулась к парню, терпеливо держащему меня под руку. — Отведи его в кабинет Мастера Ромиуса, он разберётся с этим «чудом» сразу после того, как закончит здесь.

У меня такое чувство, что она хотела сказать какое-то другое слово. С чего бы это?

Она повернулась и быстро пошла в направлении, противоположном тому, в котором меня потащил парень.

Я проводил всё ещё мутным взглядом девушку, и перевёл взгляд на ведущего меня под руку парня. Такие же, как у меня тёмные волосы, только начинающая расти бородка и смешливые глаза. В общем, самый обычный парень, не считая того, что он принадлежит к лучшим ученикам Академии, о чём говорит тёмно-синий оттенок ливреи (это я на тот случай говорю, если вы этого ещё не знаете).

— Да ладно, — сказал я, отстранившись, — сам дойду, ты только дорогу показывай. Как тебя зовут-то, а то как-то неудобно…

Парень улыбнулся.

— Ник.

— А меня Зак, — сказал я. — Очень приятно.

Больше ничего я сказать не успел, потому что мы подошли к входу в башню. Огромные двери казались такими же незыблемыми, как и сама башня. Однако, как только до них дотронулся мой провожатый, они на удивление тихо и мягко отворились, открыв моим глазам длиннейший коридор.

Ник зашёл и поманил меня за собой. Я немного задержался, неожиданно осознав, что впервые в жизни вхожу в Академию Ремесла. Считалось большой честью попасть в неё, не являясь учеником или Ремесленником. Разве что наш правитель да специалисты из других стран могли войти в эту башню, да и то по специальному приглашению.

Я ступил на красный ковёр и почувствовал, что ворота за мной так же тихо закрылись. Если бы не лёгкое дуновение ветра в спину, я бы вообще этого не заметил.

Мы пошли по красному ковру вперёд по коридору.

Каменные стены коридора угнетали. Мы проходили мимо множества однотипных дверей, и я быстро заскучал от монотонности окружающей нас обстановки. И чего такого особенного в этой башне спрашивается? Подумаешь, высокая…

Мой провожатый, по всей видимости, не желал общаться, да и у меня всё ещё жутко болела голова. Осталось только смотреть по сторонам. Над нами светили самые обычные лампы, работающие на «магах», но я присмотрелся внимательнее и скоро заметил, что лампы не совсем простые. Они светили таким образом, что мы совершенно не оставляли теней. То же самое касалось и прочих предметов: изредка встречающихся ваз и красивых золотых доспехов. И это при том, что ламп было в среднем одна на десять метров! Одна такая лампа, как бы обволакивала светом весьма приличную площадь.

Мы подошли к одной из дверей, с виду ничем не отличающейся от прочих, и она опять-таки моментально открылась от одного прикосновения Ника.

Когда я прошёл вслед за ним в дверь, моему взору открылся приличных размеров зал, на полу которого на равном расстоянии друг от друга стояли круглые платформы высотой в пару десятков сантиметров. Все они были покрыты золотом, как и большинство вещей, созданных Ремесленниками. Это были знаменитые «телепорты»!