Ректор по семейным обстоятельствам - Анастасия Никитина

Никс никуда не делся. Что, впрочем, и ожидалось. Похоже, с перепугу я вложила в плетение слишком много силы, и достать чернака из подвала можно было только вместе с основательным куском кладки. Увидев меня на пороге, он яростно задергался, бешено вращая глазами.

— Я пообещала тебя отпустить, и я это сделаю, — с деланым спокойствием сказало мое кое-как распрямившее спину высочество. — Можешь убираться на все четыре стороны.

Вместо благодарности Никс скосил глаза в сторону и что-то с ненавистью промычал. Поблагодарив Создателей, что использованное мной плетение отнимает не только возможность двигаться, но и орать, я повела рукой, развеивая магические путы.

Чернак шлепнулся на пол, как большая жаба. «Правильно, руки-ноги затекли, — проворчала я себе под нос. — Ничего. Сейчас отойдут…»

— Ну хоть раз в жизни от тебя есть польза, — прозвучало из темного угла, и воздушная волна врезалась в бок, моментально вышибив воздух из легких.

Меня протащило по полу и впечатало в противоположную стену. С трудом поднявшись на четвереньки, мое так некстати забывшее о бдительности высочество замотало головой, пытаясь разогнать кровавые круги, мельтешащие перед глазами.

Дядюшка, откинув на плечи черный капюшон, вышел на свет. В руках он держал короткий, грубой работы жезл. Я попыталась подняться, но голубой луч, вырвавшийся из навершия ифитовой палки, снова прижал меня к полу.

— Не дергайся… — с заметным удовольствием проговорил проклятый родственничек. — Не поможет. На этот раз тебе не удастся мне все испортить.

— Урод, — выплюнула я, обнаружив, что способность разговаривать осталась при мне.

Он пожал плечами и, подойдя, со знанием дела ткнул носком сапога мне под ребра. Я зашипела сквозь стиснутые зубы: ифит тебе в печенку, а не мои крики.

— Упрямая, — с непонятным удовлетворением кивнул Симеон и ласково провел пальцами по артефакту. — Хорошая игрушка. Напрочь отнимает возможность двигаться у чересчур ретивых магиков. Даже плетения становятся неподвластны. Впрочем, от тебя их и так не дождаться. И чему тебя только учили в моей Академии? Разве можно с пустым резервом бродить по замку заговорщиков?

Он противно захихикал.

— Псих! — не удержалась я и тут же за это поплатилась: тяжелый сапог врезался в живот.

— Я не псих! — побагровел дядюшка, разом растеряв показное благодушие. — Я — гений! Только такие самовлюбленные глупцы, как ты и твой тупой папаша, могли это не замечать!

Думать удавалось с трудом. Хотелось закрыть глаза и поспать. Или хотя бы просто полежать в тишине. Но я понимала: пока свихнувшийся дядюшка машет языком — я живу. И чем дольше он это делает, тем больше у меня шансов дождаться подмоги в относительно целом виде. Я сплюнула собравшуюся во рту кровь и ехидно усмехнулась:

— А кто заметил?

— Я! Я заметил! — заорал, брызгая слюной, дядюшка, сопровождая каждое слово новым пинком по моим многострадальным ребрам. — И этого достаточно! Все эти глупцы недостойны…

Тут он таки промахнулся и врезал ногой по стене, у которой я лежала. Вместо перечисления недостойных с его губ полились грязные ругательства вперемешку с воплями боли.

«Ну, сейчас начнется», — успела подумать я, пытаясь напрячь мышцы, чтобы хоть как-то уберечься от переломов.

Но дядюшка вдруг успокоился, отвернулся и снова заговорил преувеличенно ласковым тоном.

— А ты что молчишь, герой? Думал, наплетешь мне всякую чушь, и свободен? Ректор Аленна не обижает переселенцев, ректор Аленна справляется, — явно кого-то передразнивая, пропищал сумасшедший. — Да мне плевать, справляется она или нет. Ты должен был помочь убрать эту дуру из Моей Академии! Я дал тебе, грязному чернаку, работу! А взамен просил всего лишь выполнять мои мелкие поручения! Это так много?! Ты даже сдохнуть вовремя не смог. Только яд на тебя зря потратил. Кто тебя выхаживал, а? Какая дрянь?

Злоба в его голосе сменилась плаксивыми нотками, и я перестала сомневаться в его сумасшествии. Дядюшка Симеон качественно поехал мозгами. Вот только мне от этого легче не становилось.

— Но я сам виноват, — бывший ректор обращался уже к своему главному почитателю, к себе самому. — Надо было предвидеть, что такой грязный кобель, как ты, переметнется на сторону симпатичной принцесски. Ты же влюбился в нашу Аленну, да? Ну признайся перед смертью. Ей будет приятно знать, что такую, как она, кто-то любит.

Дядюшка мерзко захихикал.

— Я не люблю Аленну! — впервые за все время подал голос Никс.

Глупо… Но в этот момент у меня в груди что-то оборвалось. Я знала, что чернак не любил меня. Знала, что его интересовало только выдуманное приданое. Но услышать это вот так, из его уст, оказалась не готова.

— Конечно, не любишь! — продолжал издеваться Симеон. — Ты любишь деньги. Красивые золотые кругляшки. А у нашей принцесски их много. Очень много. С таким довеском можно любить кого угодно, даже эту… мужеподобную заносчивую перепелку! Еще и воровку, кстати, — он повернулся ко мне. — Это же ты утащила мой порт-ключ, паршивка. Но ничего. Папочка не успеет. Да! Я гений, я все продумал! Даже защиту от тебя! Тебе больше не удастся спутать мои планы! Одного раза вполне достаточно!

Бывший ректор вытащил из кармана очередной артефакт. «Да сколько же их у тебя?!» — мысленно возмутилась я, когда грубые плети силы подняли меня в воздух.

Дядюшка снова нацепил черный капюшон и направился к выходу. Сзади идиотским воздушным шариком на поводке болталась моя безвольная тушка, то и дело врезающаяся в потолок. Судя по сдавленным ругательствам за спиной, с Никсом обошлись так же.

Ободрав о каменную кладку все, что только можно, я почти обрадовалась, когда наконец рухнула на мостовую двора недалеко от водоворота тьмы. И, как оказалось, рано: дядюшка еще не закончил.

Картинно воздев руки, он снова что-то забубнил, обращаясь к своей подобной зомби пастве. Чернаки, побросав мусор, который трудолюбиво таскали к порталу в Бездну, уставились на своего гуру стеклянными глазами. Но мне было не до новых откровений дядюшки. Я не отрываясь смотрела ему за спину. Там, на месте исчезнувшей мусорной башни, образовался увеличивающийся на глазах котлован, наполненный пузырящейся ярко-голубой жижей. Мало того, творение Оли, которое она в очередной раз наделила свойством самовосстанавливаться, уже проделало целый канал и медленно стекало прямо в водоворот тьмы посреди двора.

Несмотря на серьезность ситуации, я тихонько захихикала. Что бы там ни планировал свихнувшийся дядюшка, но Локхар в его планы больше не входит. Моей ученице таки удалось создать камнежорку, и это варево уничтожит замок еще до рассвета!

— Да вы что, с ума посходили?! — закричал вдруг Никс.

Вынырнув из злорадных мыслей, я скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

— Это же принцесса! За ее смерть правитель казнит всех до единого! Даже детей!