Маэстро - Роберт Энтони Сальваторе

Вторая стрела угодила ему в спину. Энтрери, пригнувшись, бросился вперед, воткнул Коготь Шарона в паучье брюхо, и на пол хлынула отвратительная слизь.

Брелин привалился к стене и согнулся пополам, из последних сил пытаясь одолеть боль, выпрямиться – но тщетно.

Дзирт опустил лук, и Энтрери отступил, дав Джарлаксу возможность нанести последний удар.

– Ах, Брелин! – пробормотал наемник, отшвырнул ногой копье и, приблизившись к своему бывшему товарищу, взглянул ему в лицо.

Драук протянул к нему руки, схватил за горло.

Но пальцы разжались мгновение спустя, когда чудесный меч Джарлакса пронзил Брелину сердце.

Джарлакс выпрямился и тяжело вздохнул.

Из-за поворота донесся шум погони. Три воина бросились бежать, миновали дверь и очутились на одном из паутинных мостиков, которые украшали фасад Дома Меларн.

Они не стали спускаться вниз, потому что внизу их ждала засада.

– Воспользуйтесь эмблемами, – приказал Джарлакс.

Мгновение спустя все трое уже парили в воздухе, и наемник повел их прочь, вдоль западной стены огромной пещеры, к Дому До’Урден, с балконов которого доносился звон мечей.

* * *

Ивоннель и Йиккардария, стоя на пороге Дома Меларн, наблюдали за бегством троих воинов. Позади них хрипел в предсмертной агонии драук; К’йорл, внимательно наблюдавшей за его мучениями, это зрелище, очевидно, казалось занятным.

– Поединок должен стать особенным событием, – велела прислужница богини, и Ивоннель кивнула. – Этот человек прежде бывал в городе, – заметила Йиккардария.

– Я знаю это из воспоминаний Вечной. Его зовут Артемис Энтрери.

– В конце концов, этот мир тесен, – заметила Йиккардария. – И богат простыми, но прекрасными совпадениями.

Ивоннель в недоумении посмотрела на нее.

– Артемис Энтрери, – напомнила ей прислужница богини. – Та история с Домом Хорлбар.

Ивоннель хмыкнула, сообразив, в чем дело.

– Значит, ты не забыла.

Ивоннель рассмеялась громче.

– Да, это действительно прекрасно! – воскликнула она.

Много лет назад – больше ста тридцати – во время бегства из Мензоберранзана Артемис Энтрери встретил одну из двух Верховных Матерей Дома Хорлбар, Джерлис, и убил ее, быстро и весьма профессионально.

Джерлис Хорлбар была матерью Жиндии Меларн.

– Дочь Верховной Матери Жиндии, молодая жрица Яжин, находилась в зале боевых ритуалов во время резни, – пробулькала Йиккардария. – И она тоже пала от меча Артемиса Энтрери.

– И Ллос не позволит воскресить ее?

– Ллос не в силах ее воскресить.

Ивоннель изумленно уставилась на собеседницу.

– Этот человек владеет очень страшным кинжалом, – пояснила Йиккардария. – Верховная Мать Жиндия вскоре обнаружит, что от Яжин ничего не осталось – даже души, чтобы дать ей новое тело.

Ивоннель кивнула и взглянула на трех воинов, уже удалившихся на большое расстояние.

– Без сомнения, Кирнилль появится в том зале прежде Жиндии, – сказала она. – Возможно, Жиндия обвинит свою соперницу в том, что теперь невозможно вернуть к жизни ее погибшую дочь.

– Хаос – чудесная вещь, – заметила прислужница Ллос. – Полная интересных событий, затрагивающих грань между жизнью и смертью.

Ивоннель оглянулась, и слова замерли у нее на устах. Йиккардария снова приняла облик отвратительной йоклол; она размахивала своими щупальцами, и на пол стекала мерзкая жидкая грязь.

– Мы будем наблюдать за событиями с большим интересом, – пообещала Йиккардария своим булькающим голосом, похожим на чавканье болотной жижи, и растаяла.

Ивоннель переступила через вонючую лужу, оставленную отправившейся в Бездну йоклол, и вернулась в коридор.

– Идем, моя дорогая, – приказала она К’йорл. – Я покажу тебе изображение Дома До’Урден и скажу, куда ты должна нас доставить.

Когда К’йорл начала погружаться в себя и привела в действие свои псионические силы, скорчившийся у стены Брелин в предсмертной агонии застучал паучьими ногами по полу.

– Подожди! – приказала Ивоннель. Она стремительно подошла к драуку и начала колдовать; несколько мгновений спустя дыхание Брелина выровнялось, потому что Ивоннель исцелила смертельные раны.

А затем Ивоннель сотворила еще одну вещь – такое, чего ей не следовало делать, чего она, если верить здравому смыслу, никак не могла совершить, – и у К’йорл дыхание перехватило от ужаса.

Даже она понимала, что это кощунство.

И тогда она осознала, какой невиданной силой обладает эта девушка.