Норвуд - Максим Майнер

Фигуры людей становились прозрачными, и вскоре исчезли совсем, а зал погрузился во тьму.

– Что происходит? – хрипло выдавил я. Понятно, что существо зачем-то показывало мне события далёкого прошлого, но для чего?

Вместо ответа вспыхнул крохотный огонёк лампадки, осветивший лицо того самого воина. Постоянно оглядываясь, он перебирал принесённое в жертву оружие, пока не нашёл свой меч.

Когда его ладонь сжала рукоять, в зал вбежал десяток бойцов – потрясая щитами, на которых были изображены неведомые чудовища, они окружили мужчину, и вперёд вышел старик в изорванном балахоне. Его глаза сияли, словно два маленьких солнца, а руки сжимали длинную цепь…

Образы прошлого растворились, и я вновь увидел зал и тварь, стоявшую напротив меня. Не знаю как, но в пустых глазницах существа отражался весь пройденный им путь. От благородного воина, поддавшегося жадности, до искалеченного стража жертвенных даров, которые время превратило в никчёмный хлам.

Бывшие товарищи пытали и казнили его, а неведомая сила заставила охранять подношения, и он многие годы служил, чтобы искупить свою вину. Я будто бы собственными глазами увидел сотни глупцов, пожелавших завладеть когда-то богатыми дарами – они не смогли противостоять мороку, и теперь их черепа лежали в общей куче.

Страж нёс службу, пока однажды сила не ушла, подарив напоследок долгий сон без сновидений и страданий. Сон, который недавно закончился…

– Стоять! – я заметил, что тварь совсем немного, но приблизилась ко мне. – Если ты думаешь, что разжалобил меня этим… представлением, то ты ошибаешься!

На самом деле мне было жаль бедолагу, но не настолько, чтобы позволить ему убить себя.

– Уходи, – я крепко сжал черепа в ладонях, – и дай уйти нам!

– Нет. Не могу. Уйти. Есть. Угроза, – прорычал хранитель даров. Прорычал и замер.

Получается, мы оказались в безвыходной ситуации. Пока я представлял опасность для старых костей, страж не нападал, но и уйти не мог. Однако стоит только отойти от истлевших останков, как существо сразу перестанет меня слушаться…

Я посмотрел на Леко – старик лежал в пыли лицом вниз и не шевелился. На помощь с его стороны можно было не рассчитывать, но, надеюсь, он ещё жив.

– И что будем делать? – из-под каблука вылетела крохотная косточка, а я чуть не рухнул на землю, но сумел удержать равновесие.

– Ждать.

Хороший план, ничего не скажешь: у стража впереди вечность, а я скоро устану и превращусь в добычу.

– Ты охраняешь эти… вещи, так? – спросил я, а после лёгкого кивка продолжил: – Отпусти нас, и я принесу тебе много мечей. Целых, изломанных, каких захочешь!

– Нет. Хватит. Костей. Твоих. Его, – цепь указала на тело Леко. – Хватит.

– Хорошо, раз тебе не нужны мечи, могу привести сюда других людей, – без зазрения совести солгал я. – Десяток! Десять черепов – это гораздо больше, чем всего лишь два!

– Нет. Ложь, – страж каким-то образом раскусил моё враньё. – Нет.

– Ну а чего тебе тогда надо? – не выдержав, заорал я, и крик эхом загулял между каменных стен.

– Отпусти. Дай. Свободу.

– Как? – в горле пересохло от волнения. – Как мне тебя отпустить?

Страж вытянул руку, и эфес меча оказался передо мной.

– Возьми. Владей. Возьми.

Один из черепов упал на землю, а ладонь непроизвольно потянулась к рукояти.

– Возьми. Владей. Возьми.

Пальцы уже почти коснулись кожаной оплётки, но в последний момент я одёрнул руку. Одёрнул, и на всякий случай спрятал её за спину.

– И что будет, если я заберу меч?

– Уйду, – как всегда коротко ответил страж.

Возможно, мне показалось, но в рыке дребезжала надежда.

– А я?

Мой жуткий собеседник мгновение помолчал, словно размышляя о чём-то, а потом ответил:

– Ты. Нет.

Рубин в навершии призывно мерцал, и в этом неверном свете я видел свою судьбу – дать стражу свободу, можно только заняв его место. Принять такое предложение – хуже смерти, однако у меня появилась идея. Если обмануть стража напрямую нельзя, возможно, стоит попробовать спрятать ложь среди правды? Ведь не зря же я столько лет писал бумаги для нашего бургомистра…

– Я возьму меч, – мне совершенно не хотелось говорить эти слова, но, похоже, других вариантов попросту не было.

– Возьми. Владей. Возьми.

– Возьму, но не сейчас, – быстро добавил я.

– Когда.

– Ты знаешь, что такое долг? – спросил я вместо ответа.

– Да, – в рыке послышалась мрачная усмешка.

– Так вот, у меня есть долг, который я обязан исполнить. Но когда с ним будет покончено, я непременно вернусь и возьму меч…

– Когда, – повторил вопрос страж.

– Через пятьдесят лет, – совершенно честно ответил я. – Если буду жив, то вернусь через пятьдесят лет.

В груди кольнуло, а рубин вспыхнул ярче прежнего – рисунки на стенах зашевелились, а я понял, что всё это не просто слова. На миг появилась досада на себя, но, пораскинув мозгами, я понял, что называть больший срок не имело смысла – сильно сомневаюсь, что протяну столько. Особенно, по таким-то временам.

– Мой долг быстро не исполнишь, – прибавил я, поскольку страж молчал. – Но что для тебя полсотни лет?

– Нет.

– Двадцать пять? – на мгновение показалось, будто я очутился на рынке.

– Нет.

– Десять?

– Три.

– Хорошо, – с облегчением выдохнул я. Пусть и не пятьдесят лет, но это гораздо лучше, чем умереть прямо сегодня. – Через установленный нашим уговором срок, определяемый тремя годами, я вернусь, чтобы…

– Дня, – перебил меня страж. – Три. Дня.

Я на мгновение забыл, как дышать. Вряд ли мне удастся что-нибудь придумать за такой короткий срок, но даже такая незначительная отсрочка дарила надежду. А в выборе между надеждой и смертью выбирать на самом деле не приходится.

«Но хотя бы Леко спасу, – я взглянул на старика. – Так что пути назад нет».

– Хорошо, – слова давались с трудом. – Вернусь через три дня. Обещаю.

– Обманешь. Кара. Хуже. Смерти, – предупредил страж и медленно отошёл к стене, постукивая костями по полу.

Вот в этом никаких сомнений у меня не было.

Аккуратно спустившись с кучи костей, я положил сверху череп, который всё это время сжимал в руке. Не отрывая взгляда от стража – тот стоял недвижимо, и даже цепь не трепыхалась – я быстро подошёл к Леко.

Старик был бледен, но жив – его прикрытые глаза слегка поблескивали в полумраке.