Межвремье - Медина Мирай

Однажды в дождливое утро Ариану сообщили о приходе незваной гостьи – Самнии. В ту же секунду он отклонил просьбу о встрече, но, казалось, его никто не спрашивал. С тех пор как жизнь стала меркнуть в его глазах, люди словно забыли о том, кто в межвремье главный. Манеры служанок стали развязнее, редкие гости позволяли себе вольности, и нередко их находили бродящими по замку без сопровождения – признак дурного тона.

Вот и сейчас никто не спросил Ариана, желал ли он этой встречи, был ли в настроении беседовать о том, что ему наверняка не понравится, и чего вообще хотел. А хотел он покоя в своей большой спальне, под толстыми слоями напоенных утренним холодом одеял, с легким паром от остывающего кофе на тумбе рядом.

– Она требует встречи. Боюсь, ты не можешь ей отказать, – Ларалайн разгребала завал на его рабочем столе.

С недавних пор кабинет и спальню повелителя пришлось объединить для его удобства. Он все еще старался принимать участие в королевских делах. Всякий раз, стоило Ариану поработать больше получаса, его останавливала неумолкающая головная боль. От каждого резкого движения темнело в глазах, и он сам на несколько мгновений словно отрывался от собственного тела.

– Неугомонная! – проворчал Ариан, откидывая подушку. – Впусти.

– Она просит, чтобы ты вышел к ней сам.

– Что? – Ариан хотел возразить и напомнить о своем здоровье, но понял, что тогда признает поражение перед смертью и потеряет авторитет в собственных глазах. – Сообщи ей, что я приду.

Ларалайн кивнула и вышла из его покоев.

«Чтоб ее!»

Ариан встал перед зеркалом, оперевшись на туалетный столик. С тех пор как тело стало изменять, он забывал смотреться в зеркало. По жалостливым взглядам Межвремье понимал, что выглядят, очевидно, не лучше мертвеца. Он был живой молодой душой в умирающем теле. Для придания этому телу хотя бы вида жизни нужно было потратить не меньше часа. Столько времени у него не было. Ариан выбрал один из самых ярких нарядов – золотой костюм с черной рубашкой и черными туфлями – и вышел из комнаты.

Самния ждала его в гостиной. Присутствие Ариана осталось ею незамеченным, словно мимо прошел призрак. Скрипнувшее рядом кресло отвлекло ее от склянок с космической жидкостью.

– Чего хотела? – небрежно бросил Межвремье. – Только не говори, что дело в той вселенной.

– В ней самой.

– И чего же ты хочешь от меня?

Самния поставила склянки на стол из красного дерева.

– Хочу, чтобы ты увидел этот мир. Ваш ми…

– Нет, – ответ Ариана был ожидаемо резким. Он качал головой, глядя в пустоту. – Ни за что.

– Ты должен его увидеть.

– Так должен или ты этого хочешь?

– Дело не только в том, что это первая и, вероятно, последняя вселенная, появившаяся от твоей любви, – настаивала Самния. – Неужели ты ни разу не хотел взглянуть на этот мир?

Ариан не смог найти в себе достаточно желания лгать или сил делать это. Все они были брошены на поддержание жизни, но, признавал он, многие из них тратились на самобичевание и дерзость по отношению к проявлявшим доброту.

Каким мог быть мир, рожденный от его любви к принцу Санни? Он представлял себе бескрайние луга, увенчанные розовыми цветами, узкие неспешные речушки, на дне которых прятались бы кристаллы и отполированные водой камни. Из них вышли бы драгоценные подарки. В этом мире, думал он, жило бы бесконечно умирающее солнце на фоне вечного заката.

Интерес зажал его в тиски, а он сам сжал подлокотники кресла. Самния заметила это.

– Отбрось свою гордыню. Сейчас в твоей жизни… не то время. Сейчас в ней должно найтись место принятию и смирению.

– Перед чем же мне смириться? На что ты намекаешь мне, Иномирье?

Самния холодно приняла это прозвище. И так всякий раз принимала, когда слышала. Ариан не называл ее так давно. Маленькое белое царство под звездным куполом было ее маленьким королевством без подданных. В нем не было ничего, чем дышал мир Ариана, и потому остальные времена даже не думали о ней как о времени. Для них она была перевозчицей. Люди назвали бы ее работницей на бесконечной службе, ведь, в отличие от своих родственников, она не могла беззаботно сновать из одного мира в другой. Каждый день она выполняла непосильную ни для одного времени работу – распоряжалась душами людей, пока их тела отдыхали, и умудрялась пропускать в среднем только тридцать из них за сутки. Но, даже несмотря на ее труды, в отличие от ситуации Ариана, о ее признании и речи не шло.