Зай по имени Шерлок - Леонид Резников

– Не припомните, как звали иностранца?

– Нет.

– Почему? – морда у Шерлока Зая вытянулась.

– Не помню.

– А если посмотреть в бумагах? – осторожно намекнул Шерлок Зай.

– Дело было закрыто, и все бумаги уничтожили.

– А разве они не должны храниться положенный срок?

– Должны, но если бы мы хранили все бумаги, то давно зарылись в них по уши. Хранилище переполнено, а новое нам уже пять лет никак построить не могут.

– Тогда хотя бы опишите иностранца.

– М-м, – повел головой медведь. – Зверь как зверь. Откуда-то приехал.

– Какого цвета?

– Черный… Нет, белый… Или все-таки черный? – задумчиво растопырил когти Штизель.

– Откуда он прибыл?

– Вот честное слово, не помню! Вы не представляете, сколько зверья через мои лапы каждый день проходит. Разве всех упомнишь?

– Ясно, – разочарованно вздохнул Шерлок Зай и поднялся. – Благодарю за помощь, инспектор.

– Всегда рад помочь! – прогудел Штизель, обрадованный окончанием неприятной беседы.

Мы покинули участок.

– Болван, – процедил сквозь зубы Шерлок Зай, садясь в кабриолет. – Во дворец!..

Когда мы прибыли ко дворцу, ночь уже вступила в свои права. Город полыхал огнями далеко внизу, а здесь, наверху, царила кромешная тьма – ни огонька вокруг. Лишь звезды смотрелись в черные провалы окон. Дворец казался заброшенным, отчего мне стало немного не по себе, и в душу закрались глупые первобытные страхи.

Пока я озирался по сторонам, Шерлок Зай расплатился с Ромашкой, та поблагодарила, развернулась и побрела прочь. Вскоре повозка скрылась за ближайшими деревьями, и негромкий стук копыт стих.

– Идемте, Уотерсон, – сказал сыщик, и мы направились к небольшой двери в боку здания.

Черный ход вывел нас в левую галерею. Никем не замеченные, мы добрались до лестницы, поднялись на второй этаж, прошли коридорами и остановились у покоев барона. Шерлок Зай тихонько постучал. Дверь отворилась, и мы шмыгнули внутрь.

– Почему так долго? – барон заметно нервничал. – Я уж думал, вы вовсе не придете.

– Нас задержали дела, – не стал вдаваться в подробности мой друг. – Пока все тихо?

– Да. Но вы ведь останетесь?

– Непременно. Где Пердье?

– Дворецкий должен быть у себя. Где-то через полчаса он зайдет пожелать мне спокойной ночи и принесет стакан молока.

– Отлично! В таком случае у нас еще есть время, И мне хотелось бы выяснить некоторые подробности относительно ваших семейных реликвий.

– Да-да, слушаю вас, – Гросер Люве устало опустился в кресло.

– Расскажите про выставку.

– Два месяца назад городской музей обратился ко мне с просьбой выкупить у меня реликвии, поскольку они имеют историческую ценность. Но я не согласился – они отойдут музею только после моей смерти. А пока, сказал я им, драгоценности будут находиться рядом со мной. Небольшой каприз старика.

– Понимаю. И что ответили в музее?

– Они очень огорчились и попросили устроить выставку. Я дал согласие.

– Драгоценности действительно имеют высокую ценность?

– Очень! Некоторым вещам, таким, как алмазный герб рода фон Гросер Люве, уже почти двести лет.

– Что же было дальше?

– Музей, как и обещал, организовал экспозицию, а после драгоценности вернулись во дворец.

– И тогда вы решили передать их на хранение в банк, – сказал Шерлок Зай.

– Мысль о передаче драгоценностей в банк принадлежала Пердье, как я уже говорил ранее. Он беспокоился, что столь ценные вещи, выставленные на всеобщее обозрение, могли заинтересовать воров, а дворец в его теперешнем состоянии совершенно не защищен от них. Я согласился с Пердье, и драгоценности на следующий день были переправлены в банк.

– А когда начали происходить странности?

– Кот объявился где-то через неделю после выставки; образины начали являться позже, через пару недель, может, чуть больше. Постойте, вы хотите сказать…

– Там будет видно, – остановил барона Шерлок Зай. – С вашего позволения мы сегодня оставим окна открытыми.

– Но ведь если появится рожа!.. – испуганно пролепетал барон, вжимаясь в кресло.

– Я как раз и хотел бы познакомиться с ней поближе.

– Но…

– Ни о чем не беспокойтесь. – Шерлок Зай прошел к левому окну, распахнул его настежь и, прижав уши, выглянул наружу. Осмотрелся, высунул лапу в окно и что-то потрогал. Затем то же самое проделал с двумя другими окнами. – Так, – сказал он тихим голосом, вернувшись на середину комнаты, и огляделся.

Мы с бароном молча наблюдали за ним.

Сыщик обошел комнату кругом, бесцеремонно открыл дверцы прикроватных тумбочек. Прошел за ширму в углу. Затем заглянул за картины, висящие на стене напротив окон, и закончил осмотр бельевым двустворчатым шкафом.

– Что вы ищете, позвольте спросить? – опомнился Гросер Люве.

– Провожу осмотр. Как вы считаете, где нам лучше всего укрыться?

– Думаю, за ширмой.

– Дворецкий не заглядывает за нее?

– Не понимаю, к чему такая таинственность, – проворчал барон.

– И все же.

– Нет, не заглядывает.

– Хорошо, там мы с Уотерсоном и спрячемся. Если Пердье захочет закрыть окна, сошлитесь на духоту в комнате и скажите, что вы желали бы оставить их открытыми настежь.

– Хорошо, – поежился Гросер Люве.

Мы схоронились за ширмой в ожидании прихода дворецкого. Время текло медленно. Больше всего не могу терпеть безделье – оно утомляет сильнее работы. И еще я не понимал, что задумал Шерлок Зай. Все эти странные приготовления до сих пор оставались для меня тайной за семью печатями. Томительное ожидание затягивалось, и вдруг, наконец, раздался тихий стук в двери.

– Войдите! – хриплым от волнения голосом отозвался барон.

Дверь отворилась. Послышались шаги.

– Молоко, ваше светлость! – учтиво произнес дворецкий.

– Благодарю вас.

– Почему вы открыли окна?

– Оставьте как есть, мне что-то душно.

– Но вы простудитесь!

– Нет-нет, все в порядке, – воспротивился Гросер Люве. – Вы можете идти. Спокойной ночи, Пердье.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Вновь раздались шаги, и дверь закрылась.

Мы выбрались из укрытия. Барон все еще держал в лапе стакан, полный молока, не сделав ни единого глотка. Потом открыл пасть и залпом влил в нее содержимое стакана.