Нужная работа - Михаил Бабкин

— Не сомневайся, — знакомым мурлычущим тоном пообещала горгулья, убирая коготь. — Давай сюда браслет.

— Тогда никаких проблем. — Марвин покрепче сжал левой рукой запястье покойного Фемаха. — Секундочку. — Он приложил обжигающе-горячую ладонь к своему виску и не колеблясь пустил в голову фаербольный заряд.

…Марвин очнулся оттого, что у него замерзла спина, а на грудь навалилось что-то тяжелое, мешающее дышать. Первым делом Марвин столкнул с себя это непонятное тяжелое, затем, кряхтя, встал и осмотрелся, стараясь понять, где он находится. И хотя у Марвина гудело в голове, он сразу узнал эту камеру — наспех скроенную из кусков листового железа и усыпанную головками клепок.

— Значит, я умер, — хрипло сказал Марвин. — Какие у нас еще новости?

Он глянул на руку — костяной браслет был на месте, — а затем посмотрел под ноги. На то, что мешало ему дышать и что Марвин сбросил с себя. На грузного человека в белом костюме, с черной дырой во лбу и с зажатым в руке дальнофоном.

— Надо же. — Марвин внезапно вспомнил, что с ним случилось. Он злорадно усмехнулся. — К черту переживания, ребятушки, каждый получил по заслугам. — Переступил через тело и, встав на колени, принялся осматривать дальнюю часть кабины.

Как Марвин и предполагал, карманные часы действительно были здесь, он просто не заметил их в прошлый раз. Что было немудрено: плоский артефакт завалился в щель между полом и задней стенкой, насмешливо поблескивая оттуда едва приметным золотым краешком. С большим трудом, обдирая мизинец о железные края и безостановочно рыча: «Загермард!» — Марвин все-таки сумел вытащить часы из ловушки.

Забрав из коченеющей руки Фемаха дальнофон, Марвин вышел из камеры и огляделся.

На этаже ничего не изменилось: уходящие в бесконечную даль ряды дверей, блеклые самосветные лампы, портреты бородатых старцев на стенах да потускневший от пыли паркетный пол. И мертвая, ничем не нарушаемая тишина.

— Дом, милый дом, — пробормотал Марвин, беря со столика дежурный комплект одежды. — Никогда бы не подумал, что буду рад этому долбаному коридору.

Он разорвал зубами край целлофанового пакета, натянул на себя штаны и футболку, но, когда наклонился за матерчатыми туфлями, пол под его ногами вздрогнул. По коридору прокатился тяжелый гул, от которого у Марвина сжалось в груди, а портреты на стенах закачались сами по себе. Из пола там и тут с петардным треском начали вздыбливаться дубовые паркетины, превращая коридор в сплошную полосу препятствий; откуда-то издалека, из-за запертых дверей, вдруг донеслись тоскливые звуки, похожие то ли на хоровой стон, то ли на волчье завывание.

Марвин глянул на лежавшее в кабине тело, понимающе покачал головой. Коридорный погром означал только одно: мир Фемаха, оставшийся без своего творца, исчез. Схлопнулся, пошатнув весь необъятный комплекс — от неведомого Марвину основания до самых неизвестных ему верхних этажей.

Что стало с Рипли, спаслась она или погибла вместе с пропавшим миром, Марвин не знал. Но опасался, что горгулья выжила, иначе бы обитель не отделалась одним лишь землетрясением. Иначе бы тут началось такое!.. Марвин даже не хотел представлять себе — какое.

— А вот сейчас, братцы, здесь и впрямь становится жутковато.

Марвин надел туфли, прихватил со столика часы с дальнофоном и, аккуратно переступая через частокол паркетин, подошел к двери лифта. Как ни странно, ожидать кабину ему не пришлось, она уже была на месте — словно ее отправили сюда заранее. Чтобы воскресший видящий не терял зря времени.

Случившаяся тряска не прошла для лифта бесследно: кабина шла медленнее обычного, то и дело сильно вздрагивая, с повторяющимся скрежетом где-то под полом. В иные времена Марвин в нее и носа бы не сунул, но сегодня выбирать не приходилось.

Марвин нажал кнопку дальнофона. Шеф откликнулся сразу, наверное, держал переговорник наготове:

— Марвин? Ты где?

— Был в прототипе, еду к вам. — Марвин глянул на зарешеченное окошко двери: за мутным стеклом лениво проплывали тени этажных перекрытий. — Только что сел, буду минут через двадцать. Лифт, зараза, еле-еле ползет.

— Что с Фемахом? — Шефа не интересовало, как и почему погиб Марвин. — Есть результаты?

— А разве вы их не заметили? — усмехнулся Марвин. — По-моему, вполне себе результаты. На всю обитель слышные.

— Мнэ-э… — задумчиво протянул негор, — вон оно чего. Понятно, вопросов больше нет. А где тело?

— В прототипе. Я не стал тащить с собой, есть дела поважнее. — Марвин посмотрел на часы, вновь сжал их в кулаке. — Шеф, Далий говорил вам про Рипли?

— Вроде бы да. — В голосе негора звучало нетерпение. — Если жива, то вернется, куда денется. Марвин… мнэ-э… не морочь мне голову, тут после землетрясения столько всего навалилось, не знаю, за что хвататься. Приедешь, напишешь докладную записку. А теперь извини, прерываю связь. — Негор зашуршал пальцем по кнопке выключения, и Марвин заорал что было мочи:

— Шеф, стойте! Не отключайтесь! Есть важная информация о том, что случилось после гибели Далия. О чем он не мог вам рассказать.

— Ладно, говори. — Голос шефа стал настороженным. — Но учти, если ты решил скоротать время поездки пустой болтовней, то…

— Шеф, просто молчите и слушайте, — жестко сказал Марвин. — Пожалуйста.

Не ожидая ответа, он начал рассказ. Без лишних подробностей, только о самом главном. Чтобы было понятно, что станется с шефом, Жанной, Далием и Гибаряном, если Рипли вернется в обитель. А что она вернется, в этом Марвин не сомневался. Вопрос только — когда?

Хотя Марвин и старался говорить сжато, однако, когда он закончил, кабина лифта успела преобразиться — став шире, украсившись зеркальными стенами и стальными поручнями. Судя по изменениям, лифт прошел уже около трети пути: хотел того шеф или нет, но время Марвину он все же скоротал.

— Так-с, — мрачно протянул негор. — Это, конечно, меняет дело. Мнэ-э… какие будут соображения? Ты ведь единственный, кто видел Рипли в ее боевом обличье, говорил с ней. Что посоветуешь?

Марвин глянул на свое отражение в зеркале. Отражение ему не понравилось — слишком бледное лицо, темные круги под глазами и ввалившиеся щеки, будто он неделю мешки ворочал. Возможно, в этом было виновато потолочное освещение, возможно, хроническое недоедание за последние дни. Или, что тоже вероятно, посмертное оживление в камере. В любом случае боец из Марвина был сейчас никудышный. Ткни когтем, и свалится, даже увернуться не сможет.

— Шеф, я нашел в прототипе часы. Те самые, золотые. — Марвин показал отражению средний палец, оно ответило ему тем же. — У вас есть идеи, как их можно использовать против Рипли?

— Что еще за часы? — раздраженно отозвался негор. Марвину было слышно, как он зажег спичку и, недовольно сопя, раскурил трубочку. — Умеешь ты перескакивать от важного ко всякой ерунде.

— Помните, мне однажды голову отрубили? — Марвин потер шею в месте бывшего среза. — Призрачный воин-сэмурай, охраняющий артефакт от чужого вмешательства. Вы мне тогда еще строгий выговор вкатили.