Дилвиш Проклятый - Роджер Желязны

Рабы то ли подтащили, то ли подвели Дилвиша к тому месту устены и продели цепи через прикрепленное массивное кольцо, не обращая вниманияна цепи, свисавшие вдоль сырой каменной стены.

— Теперь ты будешь точно знать, где он находится, влюбой момент, когда он тебе понадобится, — заметил Барэн, — если,конечно, ты ничего не имеешь против публики.

Она повернулась и смерила Барэна взглядом.

— Ты уже давно перестал быть забавным, — сказалаона. — Теперь ты мне кажешься только пошлым и более, чем слегкаотвратительным.

Она отвернулась от него и направилась к тому месту, где рабынадевали цепи на ноги и руки Дилвиша. Она передала им замки, и они развесили ихпо местам. Она поочередно заперла их. Подошедший следом за ней Барэн проверил,как они держаться.

Подергав последний из них, он проворчал что-тоодобрительное. Выпрямившись, он позвенел цепями, бросил на Семираму косойвзгляд и хитро ухмыльнулся.

— Сколько шума, — сказал он. — Если тызаглянешь сюда, весь Замок будет знать, чем ты тут занимаешься.

Семирама прикрыла рот и зевнула.

— Прямо дух захватывает, да?

Она улыбнулась и повернулась к Дилвишу.

— Ты это хотел увидеть? — спросила она у Барэна.

Она обняла Дилвиша и крепко поцеловала его в губы,прижавшись к нему всем своим телом.

Шли секунды, и Барэн начал проявлять нетерпение. Рабыотвернулись.

Наконец, она отстранилась и рассмеялась.

— Конечно, я пылаю нежной страстью к этому незнакомцу,пришедшему незваным гостем, чтобы воровать у нас, — сказала она. Внезапноона повернулась и ударила Дилвиша по лицу. — Наглая тварь! — заявилаона, и лицо ее исказилось от ярости.

Она вышла из камеры величавой походкой, ни разу неоглянувшись назад.

Барэн взглянул на Дилвиша и ухмыльнулся. Потом взял фонарь,оставленный им в нише, и покинул камеру, сопровождаемый рабами.

Снаружи Семирама прохаживалась возле выхода в коридор, покоторому они пришли.

— Я знал, что ты подождешь света, — заметил Барэн,приблизившись.

Она не ответила.

— Ты даже не представляешь, как странно этовыглядело, — сказал он, поравнявшись с ней.

— Что, поцелуй? — спросила она, сильносмутившись. — Право же, Барэн…

— Странно было видеть, как ты прислуживаешь этомуничтожеству, — сказал он.

— Я не хочу, чтобы он умер, — ответила она.

— Сейчас или потом? И почему бы ему не умереть?

— Он — это диковина… первый пришедший сюда эльф. Этостранный народ. Обычно они держатся сами по себе и не вмешиваются в чужие дела.Некоторые называют их «высокомерными». Я подумала, что твой господин можетпозабавиться, выясняя причины, по которым он появился здесь.

— А некоторые называют их «невезучими», — заявилБарэн. — Кроме того, они могут быть еще и опасными.

— Я тоже об этом слышала. Ну, этот уже безопасен.

— Когда я вошел и увидел, как ты нянчишься с этимпроходимцем… конечно, меня это обеспокоило…

— Ты пытаешься принести извинения за все те отпущенныетобой ядовитые замечания?

Барэн величественно шествовал по коридору, и его теньколыхалась в свете фонаря.

— Да, — раздался его голос.

— Хорошо, — сказала она, идя за ним следом. —Перед королевой подобает извиняться более изысканно, но это, без сомнения, все,чего я могу от тебя дождаться.

Барэн, не останавливаясь, пробурчал что-то. Собирался ли онразвивать свою последнюю реплику — так навсегда и осталось невыясненным, потомучто он вдруг остановился, и более громкие звуки заглушили его ворчание.

Он опустил фонарь и прижался к стене. Семирама и его рабыпоследовали его примеру. Шум, доносившийся из бокового коридора, становился всегромче.

Внезапно мимо них пронеслись и скрылись во мраке темныефигуры одиннадцати свиноподобных тварей, направлявшихся в ту же самую сторону,что и их предшественники, они поблескивали клыками, подскакивали на бегу и накаждом из них было странное одеяние с длинными рукавами, чем-то похожее натунику, и с загадочными цифрами на спине. Один из них тащил подмышкойчеловеческий череп.

— Мой обед наверняка остынет, — сказал Барэн,поднимая фонарь. — Давайте выбираться отсюда.

Через несколько минут они поднимались по длинной лестнице.Когда они приблизились к верхней площадке, из темноты появилась какая-тосмутная фигура. Барэн поднял фонарь повыше.

Вглядевшись в освещенное фонарем лицо, он крикнул:

— Я думал, что оставил тебя наблюдать за зеркалом. Чтоты здесь делаешь?

— Другой слуга сказал мне, что вы внизу, сэр. Свет, закоторым вы велели мне наблюдать, погас!

— Что? Так быстро? Мне придется немедленно найтизамену. Очень хорошо. Ты можешь идти.

— Подожди! — приказала Семирама.

Раб взглянул на нее, и ужас наполнил его сердце.

— О каком это зеркале ты говоришь? — спросила она,поднимаясь по последним ступенькам. — Конечно, не о том, что находится всеверной комнате наверху… в железной раме?

Человек побледнел.

— Да, Ваше Высочество, — сказал он. — О нем.

Барэн уже погасил фонарь и поставил его на полку. Выдавливаяиз себя улыбку, он повернулся к Семираме. Семирама вдруг вытянулась во весьрост, и глаза ее вспыхнули. Он имел некоторое представление о колдовскомзначении жеста ее левой руки, но никогда не подозревал, что в ней скрываетсятакая сила.

— Подождите, Ваше Величество! Умоляю! — вскричалон. — Это не то, о чем вы могли подумать! Позвольте мне объяснить! —и он не знал, успеет ли призвать на помощь Третью руку, прежде чем она сделаетэтот жест.

Рука ее замерла в воздухе.

— Тогда говори.

Он вздохнул.