Темный мастер - Анна Степанова

Где-то впереди был свет.

К выходу они почти бежали, упиваясь слабым свежим сквознячком, таким сладким после тяжелого подземного воздуха. Боковые проходы исчезли, становилось все светлее, сквозняк превратился в настоящий ветер, гулко свистящий в каменных пустотах, под ногами зашуршали камешки и захрустела тонкая ледяная корочка. Оскальзываясь на ней, тяжело дыша, они вылетели за поворот и застыли, ослепленные.

Земляной пол устилали сухая листва и снег, нанесенные ветром, а впереди маячил долгожданный выход — большая светлая дыра, обросшая по краям заиндевелым кустарником.

Глаза постепенно привыкли к свету, и Эдан с Лаей осторожно выбрались наружу. Они ошиблись со временем суток: вместо вечернего сумрака мир снаружи полыхал рассветом.

Крутые горные склоны остались позади, а перед ними раскинулся заснеженный хвойный лес: бесконечные стволы и глубокие сугробы, почти похоронившие под собой черные валуны, что отмечали ахарскую тропу.

Лая привалилась было к одному такому, но тут же отпрянула — камень ощутимо кольнул силой, встряхнул, вызвав недолгое головокружение. По ту сторону гор такого не было: там вдоль дороги громоздились обычные глыбы. Здесь же — охраняющие амулеты, причем не из слабых.

Кто ж их, интересно, создавал, такие громадины? И заряжаются, похоже, сами по себе: энергию тянут из путников. Даже Ише такого не сделать! Выходит, стоит раз с тропы сойти — и все, уже не найдешь? Нет, конечно, человек с даром разберется. Если раньше в лесу не замерзнет.

На всякий случай охотница заглянула в карту Эдану через плечо: очень уж задумчиво тот ее изучал. Заглянула — и поежилась. Широченная (семеро рядом пройдут!) тропа была прорисована до каждой ямки, каждого изгиба, а вот местность вокруг — почти сплошное белое пятно. Лишь у самого побережья есть на что глянуть. Мда, похоже, немного нашлось смельчаков, вылезших из-за камешков! Лая уставилась на валун уже с откровенной неприязнью.

Мастер, заметив ее интерес к камням, тоже присмотрелся, но только хмыкнул: надоело, видать, удивляться ахарским чудесам. Да и времени на это не было.

— Сильно устала? — с сомнением окинул он взглядом сначала ее, а потом теряющуюся среди древесных стволов тропу.

— Не так сильно, чтоб не отползти от этой дыры поскорее и подальше. Есть хочется, но пожевать и на ходу можно.

Она отыскала среди запасов два куска вяленого, высушенного до несгрызаемости, мяса, один протянула Эдану, другой торопливо сунула за щеку. Затем извлекла мешочек с остатками сухарей, вытащила себе парочку, остальное сунула юноше. Тот заглянул в мешочек, укоризненно качнул головой, вручил Лае еще две штуки, поделив тем самым их скудный запас ровно пополам.

— Ты больше, тебе и больше надо, — протестующе буркнула охотница, но как-то вяло: настаивать не хотелось.

Она привязала к ногам снегоступы, закинула за плечи мешок и, на ходу запивая мясо с сухарями холодным травяным отваром, зашагала к лесу. Эдан двинулся следом.

Местность была холмистой, тропа то поднималась, то ныряла вниз, но снег держал хорошо — и то радость. Брести по пояс в сугробах Лае совсем не хотелось.

После полудня они выбрели на заснеженную полянку. Здесь обнаружилась ахарская стоянка — треугольная хижина, слепленная из кое-как приставленных друг к другу бревен, с ямой для костра у входа. Стен у хижины было всего две, зато сзади подпирал ее массивный древесный ствол, рядом с которым намело огромный, почти вровень с верхушкой хилого строения, сугроб — так что внутри теперь стало почти уютно.

Эдан забросил в хижину свой мешок, задумчиво осмотрелся вокруг, отмечая хилые елочки с подчистую обломанными нижними ветвями, со вздохом подивился чужой глупости, вытащил длинную веревку, обмотал себе вокруг пояса одним концом, а Лаю — повязал другим, и молча шагнул за огороженный черными камнями полукруг. Девушке оставалось только наблюдать, как он скрывается в чаще.

Вернулся мастер довольно быстро: сгрузил большую охапку веток и протянул Лае две заячьих тушки.

— В следующий раз я на охоту пойду! — тут же загорелась она.

— Еще чего! — возмутился юноша. — Здесь тебе не имперские леса! Вон, смотри!

Лая обернулась, проследив за его рукой: по ту сторону полянки, за чертой камней беспокойно кружил здоровенный зимний барс.

— Ух ты! Красавец!

Хищник явно их чуял, но вряд ли видел и на тропу ступить боялся.

— А если нападет? — забеспокоилась охотница.

— Зверь не пойдет против инстинктов, а эти ахарские камушки, кроме того, что взгляд от тропы отводят, еще и страх внушают…

Барс, недовольно рыкнув напоследок, нырнул в чащу.

— …Вот видишь! Но крупных хищников здесь много, так что в одиночку никуда ты не пойдешь! — назидательно завершил Эдан.

Девушка печально вздохнула: мол, нахватался у ахаров мужских заморочек на мою голову! — но возражать не стала. Ее неуклюжая от зимней одежды фигурка против огромного красавца-кота действительно выглядела невпечатляюще — скорее уж смешно.

Сегодня решили дальше не идти: зимний день короток, да и устали они, еще с пещеры. Сытная еда, тепло костра и крыша над головой, пусть даже такая сомнительная, так и тянули к себе — особенно же, когда закружился в небе частый снежок, а где-то в угрюмой чаще протяжно завыли волки.

Ночь выдалась холодной и беспокойной. Эдан, как всегда, взял на себя большую часть дежурства — Лая сменила его лишь в предрассветные часы, и то, как подозревала, только потому, что сама проснулась. Зевая и морщась от боли, неприятно скребущей горло, охотница выглянула из хижины, бесцельно, скорее для порядка, потопталась по полянке, и вернулась к костру. Зверье их вряд ли здесь бы потревожило, но кому-то все равно нужно было поддерживать огонь.

Снег все так же заметал их пристанище, а из лесу по-прежнему доносился волчий вой.

* * *

Их ночные соседи обнаружились утром: два огромных волчары, принюхиваясь, метались тоскливо у преграды из черных камней. Охотница с мастером, поглядывая на зверей, собирались торопливо, завтракали и того быстрее, спеша покинуть неуютное лесное пристанище. Но толку от спешки не было: стоило им, утопая в свежевыпавшем снегу, продолжить свой путь — волки потрусили следом.

Позже к паре хищников прибился еще один, потом еще — и вскоре уже целая стая бежала у границы тропы, почти задевая темные валуны серым мехом.

Волчья настойчивость начинала тревожить. Эдан с Лаей прижимались к противоположному краю дороги, выбиваясь из сил, ускоряли шаг, но звери не отставали — и их становилось все больше.

Они рычали, огрызались друг на друга, тыкались мордами в черные валуны, тут же с визгом отскакивая… А затем, будто получив невидимый пинок, большой волчара взвился вверх, перемахнул преграждающие камни и приземлился напротив путников.

Охотница потянулась за метательным ножом…