Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Легка? — спросил Избор.

Гаврила кивнул, отыскивая взглядом Исина.

— На!

Масленников повернулся к воеводе. Избор сунул руку за спину и достал кинжал. Массивная, литого золота рукоять украшали самоцветы. Гаврила хмыкнул.

— А я уж собирался хазарина растрясти.

Он повернулся к Исину, ползавшему по камням в поисках выпавших монет.

— Пощипал волшебника?

Исин пожал плечами, мол, само собой разумеется.

— Взял немного…

— Знаю я твое немного.

— Нет, точно… Немного… Не для корысти брал, для лечения!

Избор поднял бровь.

— К синякам прикладывать. Я точно знаю, помогает. На каждый синяк по монете, на каждую шишку — по камешку, — объяснил хазарин.

— Пустили козла в огород….

Гаврила раскрутил веревку и с первого раза забросил ее наверх. Там мелькнула тень, из связки вытянулась еще пара саженей и веревка повисла. Гаврила дернул ее и кивнул Исину.

— Давай!

— А чего я?

— Будешь падать, так мы тебя хоть поймаем.

Хазарин подпрыгнул на месте и от того движения воздух вокруг зазвенел.

— И чего мы мучались? — спросил у Избора Гаврила. — Надо было сотника твоего растрясти, монеты одна на одну поставить, так может и веревки бы не потребовалось.

Исин сделал вид, что не слышит и полез к свету. Опять на несколько мгновений стало темно.

— Давайте! — крикнул хазарин сверху.

— Теперь ты, — сказал Гаврила. — Я последним пойду.

Избор бросил ему в руки мешок, поправил ковчег за пазухой. Забравшись на сажень вверх он остановился и негромко сказал:

— А мальчишка-то… Помощник! Ты как знал, его с нами оставил.

Гаврила качнул плечами.

— Верно, Светлые Боги надоумили …

Избор вылез из дыры прямо в заходящее солнце. Щуря глаза от света огляделся. Вокруг лежали каменные глыбы, а в десятке поприщ впереди земля уже горбилась набиравшими тут силу горами. Правее, виднокрай загораживала стена темно-зеленых елей. Избор облегченно вздохнул.

Ничего лучшего и желать не стоило.

Сперва Избор вытянул наверх свой мешок и Гаврилов щит, а потом уже и самого Гаврилу. Не давая товарищам расслабиться, тот начал тут же двигать камни и заваливать ими щель, ставшую для них выходом из подземелья. Богатыри провозились с этим довольно долго, но дело того стоило. Оглядев дело рук своих и оставшись довольным Гаврила сказал:

— Теперь не вылезут….

Избор улыбнулся и совсем уж собрался сказать то ли о еде, то ли об отдыхе после пути по подземелью, но Гаврила успел первым.

— Нечего рассиживаться. Бегом в лес.

Исин встал первым, хрустнул спиной.

— Лошадок бы, а?…

Избор вместо ответа показал найденный внизу кинжал. Понять его можно было по-разному и Исин переспросил.

— Отберем или купим?

Воевода задумался, но только на мгновение.

— Как получится…

Стараясь ступать на камни и на сухую землю они уходили все дальше от трещины и все ближе становилась к ним стена леса. Солнце уже почти провалилось за виднокрай, но вершины деревьев еще горели последним золотым светом. Гаврила шел впереди. Ощущение преодоленной опасности уже покинуло его и он настороженно ждал новых неприятностей.

— Что грустный? — весело спросил Избор. Щупая ковчежец он лучился довольством. Все шло, как по писанному — пока еще живые далекие враги рыдали и рвали на себе волосы, а они, посмеиваясь над их кознями, неудержимо шли к своей цели.

— Денег что ли нет?

Гаврила не ответил, вздохнул.

— У Исина попроси, поделится.

Воевода рассмеялся и распушил волосы на Иосифовой голове.

— Выбрались все же! Как нас Судьба не бьет, а мы все сверху!

— В огне не горим, в воде не тонем! — бодро добавил Исин, прекратив перебирать краденые деньги. Его пальцы уже украшали перстеньки с камушками.

— Главное еще и по ней плаваем…

Избор ударил Гаврилу по плечу.

— Да чего ты?

— Князя вспомнил, Белояна… — Гаврила вздохнул. В его вздохе было больше опасения, нежели грусти. — Как они там? Болтает нас из стороны в сторону. Давно уж в Киеве быть следовало, а мы…

Богатырь сокрушенно покачал головой, а Избор посмотрел в небо позади себя, потом оглядел землю. И там и там было пусто. В небе не было ни облаков, ни птиц и он ощутил, как расслабляется внутри натянутый канат. Он рассмеялся.

— Чего за них беспокоиться? Главный враг — покойник. Да и Тулица с Дилей не сегодня-завтра до Белояна доскачут. Да и у самих ноги не отсохли. Ночь переспим — и через горы, а там и Киев рядом…

Гаврила вспомнил расплющенную гирей грудь Санциско и улыбнулся в ответ.

— Ладно… Утром всех врагов посчитаем, кто остался.