Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Так что, Тьерн чудеса действительно возможны…. Если б они подержали талисман открытым еще несколько минут, то…

Он покачал головой, не желая говорить о грустном.

— Но, как видите, со мной все обошлось и место Главы Совета все еще занято…. Да и барон сделал все так, как и обещал. Талисман теперь у нас.

Глаза у Тьерна Сельдеринга открылись широко, став похожими на витражи Императорского дворца. Он несколько раз вздохнул успокаиваясь.

— Это были знатные враги. Я думаю мы должны воздать должное их силе и мужеству.

Тьерн произнес это с такой ненавистью, что это даже покоробило Санциско. Слишком много личного слышалось в нем, слишком много человеческого…

— Это значит… — начал Глава Совета, но Тьерн не в силах сдержаться крикнул:

— Убить! Всех! До единого!

— Убить? — маг задумался. — Убить?? — повторил он, размышляя над тем, какую пользу можно извлечь из трех трупов. — Убить?

— Да! — подтвердил Тьерн. Он ударил кулаком по столу. — Кровь за кровь…

«Шишка за шишку…» — подумал Глава Совета.

Санциско вспомнил каким был Тьерн всего лишь несколько дней назад, когда он нашел его избитого и униженного и чуть было не улыбнулся, но взял себя в руки. Предложение Сельдеринга было уже плохо не только тем, что от него не было никакой пользы, но и тем, что исходило от него самого. Может быть он уже не был врагом и соперником для Главы совета, но он не был другом.

— Пожалуй нет… Убивать их не стоит… — сказал Санциско. — Не тонкая это работа.

Нарочито покряхтывая (кости груди все еще болели, как это часто бывало после действия мертвой воды) он поднялся и в размышлении прошелся перед шаром.

— Поступим иначе…

— Если им оставить жизнь, то они опять попытаются разрушить наш замысел.

— Наш? — спокойно и холодно удивился Глава Совета.

— Твой, — поправился Тьерн, опустив глаза к земле. — Твой замысел…

В одно мгновение он стал похож на улитку, которая после мягкого касания тут же втягивает в себя грозные рожки и прячется в раковину. Санциско не выдержал и улыбнулся. Тьерн опустил глаза.

— Они как тараканы, — не поднимая глаз сказал он. — Всегда откуда-то появляются…

Санциско молчал, раздумывая как быть дальше. Ему, думавшему о судьбах Империй, вдруг стало любопытно управиться с судьбой трех врагов, пройтись по ней не грубым топором, как этого хочет Тьерн, а искусным резцом Мастера. Это могло стать игрой, отдыхом от важных дел. К тому же игрой опасной, но и оттого еще более привлекательной, не сейчас, конечно, а дней через десять — двенадцать, когда он закончит свои дела на Руси и «Паучья лапка» окажется в Вечном Городе. Привыкший к хитрости разум тут же подсказал нужный ход.

— Если просто оставить жизнь, то, наверное, да, а вот если оставить им жизнь и лишить памяти…

Санциско погладил ковчежец. То, что было заключено было его и мечом и щитом. Теперь он мог сделать все, что считал нужным с кем угодно — с магом, волхвом, воином, князем и императрицей.

— Теперь у них нет защиты… Мы всегда можем найти их, и сделать с ними то, что захотим…

Тьерн молчал, напряженно наклонившись вперед. Он не решался советовать, ибо понимал, что любой совет Санциско истолкует как простое, вполне человеческое желание отомстить за полученные синяки и шишки.

Все же он решился напомнить:

— Белоян…

— И без Большой магии я сумею сделать все так, что он не заметит… Решено! Я сам все доведу до конца.

Тьерн, все еще надеясь, ждал, чтобы глава Совета сам сказал что сделает с врагами.

— Я лишу их памяти. Они разойдутся и больше не попадутся на нашем пути.

Сельдеринг все же не сдержался.

— Лучше убить…

— Убить — проще.

Санциско то ли жалел Тьерна, то ли действительно хотел объяснить ему раз и навсегда чем Глава Совета отличается от простого, пусть и очень сильного мага.

— Но лишить памяти и потом, время от времени вспоминать, что где-то бродят враги не переставшие быть врагами, но уже не опасные…

Он покивал головой, соглашаясь со своими мыслями.

— Да! Так и будет….

Не заботясь о том как это оценит Сельдеринг он взмахнул рукой и Шар залила тьма.