Девять унций смерти - Сергей Раткевич

Короткий стон.

Кто-то ранен?

Убит?! Ранен?! Так вот оно что!

«Я идиот! — выдохнул лазутчик. — Какой же я идиот! Я должен был догадаться! Там не одна, там две группы! Этс не к нам они крались, друг друга они сторожились — вот что!»

«Две группы кого?» — спросил лекарь.

«Мерзавцев, которым нужна наша книга, — ответил лазутчик. — Они столкнулись между собой. А я-то думал, отчего они так медлят! Было бы к кому красться — к докторишке какому-то! Пришли, убили, забрали — всего и делов! А у них и без нас проблем хватает!»

«Так, может, они сами с собой разберутся?» — предположил лекарь.

«Неплохо бы, — согласно кивнул лазутчик и усмехнулся. — Но помочь все равно придется. Сам понимаешь — случай тяжелый, болезнь крайне запущена. Тут без ампутации — никак. Так что припоминай свои профессиональные навыки, коротышка. Ампутация — это по твоей части. Сейчас пойдем и…»

«И постараемся как можно большее количество людей оставить в живых!» — решительно заявил лекарь.

«Как хочешь… так даже интереснее, — улыбнулся лазутчик, с наслаждением потягиваясь. — Ну, коротышка, ты готов?»

«А книга? — в волнении спросил лекарь. — Вдруг, пока мы будем заниматься „прикладной медициной“, кто-то из них доберется до книги!»

— Книга, — сам себе под нос пробурчал Шарц.

А потом вдруг схватил книгу, рывком отодвинул ставень и выбросил ее в окно.

— Эй, шпионы! Хватайте то, за чем пришли, и убирайтесь! — во всю мощь легких рявкнул гном.

«Ты что?!» — тут же завопил лекарь.

«Спятил?!» — громким эхом откликнулся лазутчик.

Если б они только могли посмотреть друг другу в глаза!

«Ты зачем книгу выбросил, идиот?» — нехорошим тоном поинтересовался лазутчик.

«Что?! — выдохнул лекарь. — Я — идиот?! Я — ее выбросил?! Да я и рта открыть не успел, когда ты…»

Если б они только могли схватить друг друга за шиворот!

«Я всегда знал, что ты идиот, коротышка, но никогда не думал, что такой!» — раздраженно фыркнул лазутчик.

«Молчи, засранец! — рявкнул выведенный из себя доктор медицины. — Сам выбросил, а на меня валишь!

Если б они только могли навешать друг другу плюх!

— Это, между прочим, была не просто какая-то там загадочная книга, за которой разные придурки охотятся, а подарок профессора Брессака, лично мне очень дорогого человека, — ледяным тоном проговорил лекарь. — Так что пусть твой дурацкий поступок останется на твоей совести. Впрочем, я запамятовал, лазутчику ведь совести не положено, верно? Так что, как бы то ни было, мы сейчас идем добывать эту книгу обратно. И постарайся не убивать направо и налево. Достаточно того, что ты уже натворил».

«Коротышка, я ее не выбрасывал!» — рассердился лазутчик.

«Ну я, я ее выкинул, — усмехнулся внезапно появившийся шут милорда герцога. — Привет! Давно не виделись!»

«Ты придурок!» — в один голос взвыли лекарь с лазутчиком.

«По должности положено», — ухмыльнулся шут.

«Зачем?! Зачем ты…»

«А так смешней!»

«Ничего себе смешней! Мы ведь даже не знаем, что там было, в той книге!»

«Ну так узнавайте, кто вам мешает?»

«Издеваешься, да?! Как мы узнаем, когда ты ее выбросил?!»

«Какие же вы все-таки смешные оба, — вновь ухмыльнулся шут. — Такие серьезные… и такие смешные! А теперь прекратите орать, пока наш общий череп не треснул, и просто посмотрите на стол».

Лекарь и лазутчик, не сговариваясь, бросили короткю судорожный взгляд туда, куда указывал шут.

Она была там.

Книга.

Та самая книга. Лежала, как и раньше, на своем месте. Словно с ней и вовсе ничего не происходило. Впрочем, с ней и правда ничего не происходило.

«А… что же ты выбросил?» — вновь в один голос спросили лекарь и лазутчик.

«Фаласско-марлецийский словарь», — ответил шут.

А под окнами уже вовсю звенели мечи.

Шарц осторожно выглянул в окно.

«Фалассцы и ледгундцы», — определил лазутчик.

Лазутчики двух стран сражались за обладание книгой, которую можно купить в любой книжной лавке.

— Отличное зрелище, — сам себе сказал Шарц, вновь осторожно выглядывая из окна. — Сейчас бы еще чашу подогретого вина для полного счастья, да только где ж его возьмешь посреди ночи?

Почти дюжина человек яростно размахивали мечами.

«Совсем осторожность потеряли», — отметил лазутчик.

«Сейчас городская стража прибежит», — согласно кивнул лекарь.

«Не до осторожности им, цель уж больно близко! — усмехнулся шут. — Прямо под ногами валяется!»

«Ничего. Как только кто-то из них разглядит…» — проворчал лекарь.

«Не дадут ему разглядеть, — усмехнулся лазутчик. — Да и не станет никто в такой ситуации разглядывать. Схватить и бежать!»

«А прочие — следом!» — подхватил шут.

«Вот-вот, — кивнул лазутчик. — Здорово придумано, балаганных дел мастер! Я-то собирался сам их резать, но так даже лучше!»

«Ничего, не маленькие, сами зарежутся! — хихикнул шут. — Помогать им еще!»

«Две противоположно направленные болезни уничтожают друг друга… — задумчиво промолвил лекарь. — Какая изящная идея! Над этим нужно подумать».

Замелькали факелы. Близилась городская стража.

— Всем бросить оружие! — услышал Шарц начало стандартной марлецийской формы ареста и осторожно задвинул ставень.

Добропорядочные граждане по ночам, как известно, спят. Причем за день они так наработались, что никакой грохот под окнами их не будит.

А что, разве был какой-то грохот? Нет, правда был? Да что вы такое говорите? А что случилось-то? Не может быть! Драка? Вот здесь, в этом саду? Какой ужас! Нет, правда не слышал.

Тем более что он, как ни крути, гном. А про тугоухих гномов, оглохших от грохота наковален, анекдоты уже рассказывают. Несмотря на то что гномы, в отличие от людей, никогда не глохнут от грохота кузнечного молота. Впрочем, анекдотам это безразлично, им ведь не как на самом деле нужно, а как смешнее.

Вот и причина спать и ничего-ничего не слышать.

Впрочем, одну вещь лучше все-таки уточнить. Шарц осторожно приотодвинул ставень, заглянул в щелочку. Так и есть. Словарь остался лежать в сугробе. Стража его не заметила, а лазутчики, естественно, промолчали. Им и вообще сейчас лучше помалкивать, выдавая свой поединок за обычную ссору. Мало ли чего южные морды с северными харями не поделили? Ну вот не понравились они друг другу! Бывает…

Так что до утра за словарь можно не беспокоиться. Вряд ли кто его там найдет.