Посланник - Александр Прозоров

Защитная стена в мозгу Найла лопнула — его захлестнула волна восторга, счастье близкой смерти, образ сочного, спелого персика и горечь разочарования. Он почувствовал себя так, словно залпом выпил сразу два кувшина терпкого красного вина, и бессильно отдался единению.

* * *

— Ну, что случилось? — встревоженно спросил Симеон, поддерживая голову Найла.

Над головой тихо трепетали зеленые листья, сквозь крону просвечивала далекая снежная шапка.

— Я на улице?

— Да, — кивнул медик. — Вчера ты пришел на четвереньках, стал подпрыгивать, оплевал всю Завитру и пытался, извини, приклеиться задницей к дереву. Я думал, ты уже все…

— Где она? — Найл приподнялся на локте, нашел взглядом ученицу медика: — Прости, я не хотел тебя обидеть.

— Ничего, — смутилась девушка. — Просто я очень испугалась.

— Так что случилось, Найл? — потребовал ответа Симеон.

— Ну, представь, что ты… — правитель опять покосился на Завитру, — … когда ты в постели с женщиной и тебе очень хорошо, она от полноты чувств причиняет тебе боль. А тебе от этого не плохо, а наоборот, еще больше наслаждаешься… Понятно?

— Ну-у… в общем, да.

— Так вот. Умножь это на миллион и представь, что все это вчера свалилось на мою голову.

Медик немного подумал, потом кивнул:

— Ты полежи пока, Завитра за тобой посмотрит.

Правитель еще немного отдохнул, время от времени ощущая на лице нежные, почти невесомые прикосновения то ли пальцев, то ли губ девушки, потом надолго провалился в дрему и окончательно пришел в себя только к обеду. К его удивлению, «стол» накрывали мужчины и женщины вместе. Никаких надсмотрщиц с кнутами, понукающих раболепных слуг, никаких построений с деревенеющими людьми. Похоже, порядки Провинции коренным образом отличались от городских.

На этот раз спокойно поесть Найлу никто не помешал, и он в полной мере отвел душу, в одиночку употребив большую корзину персиков и несколько гроздей винограда. Вместе с водой гостям принесли слабенькое вино, и Симеон настоятельно рекомендовал всем выпить хотя бы по стакану — в качестве профилактики от возможных заразных болезней. Затем появился толстяк и пригласил всех в дом.

— Помещения освободились, дорогие гости, — приговаривал он, борясь с обидой. — Тесновато, конечно, но все не под открытым небом.

Тантон повел людей на холм, к воротам замка. Проходя мимо стены, Найл в изумлении остановился:

— Симеон, смотри!

— Что? Стена как стена. Старая.

— Щелей нет между камнями. Ни известковой прослойки, ни другого раствора. Это же декоративные камни. На самом деле весь замок — монолит!

— А какая разница?

— Ну как ты не понимаешь?! Этот дом сложен вовсе не из отдельных валунов, все это — один-единственный искусственный камень!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что точно таким же образом можно изготавливать и каменные инструменты?

— Не знаю, — Найл потер лоб, — как-то не думал. Интересная мысль.

И они побежали вдогонку за остальными.

Людям в замке отводились нижние этажи. Высокие комнаты с большими окнами обычно вмещали — судя по количеству топчанов — десять человек, но теперь эти грубые деревянные лежаки хозяева раздвинули к стенам, а пол застелили циновками, так что все гости поместились в пяти помещениях, расположенных по сторонам широкого коридора. Заканчивался коридор витой лестницей, сложенной из розового камня. Найл не удержался от любопытства и пошел по ней наверх.

С каждым пролетом становилось все темнее — окна плотно затягивала паутина, сильно пахло мускусом. У правителя появилось подозрение, что он наткнулся на какой-то тайный лаз, но внезапно сверху брызнул ослепительный свет, и Найл оказался на небольшой смотровой площадке, откуда открывался роскошный вид на море, пляж внизу и густые зеленые кроны под стенами.

— Красиво…

Правитель еще немного потоптался, а потом пошел вниз, в отведенные гостям комнаты.

Пока Найл отсутствовал, сюда принесли большие кувшины с водой и вином и высокие корзины с яблоками. А еще в каждую комнату подселили по три-четыре местных жителя — чтобы было кого расспросить, если что-то непонятно.

— Надеюсь, у вас нет жалоб, уважаемый Посланник? — очень вежливо спросил хлопотливый толстячок.

— Нет, Тантон, все в порядке.

— Мне неудобно вас беспокоить, — продолжал заламывать руки толстяк, — но вас не обидит, если я иногда буду обращаться с просьбами к вашим служанкам, Посланник? Дело в том, что обычно здесь живет намного меньше людей, и я боюсь не справиться с обычным числом помощников…

— Хорошо, Тантон, обращайся.

— Благодарю вас, Посланник, — низко поклонился толстячок и попятился за дверь.

Найл огляделся по сторонам и ощутил некоторое неудобство. Отвык, похоже, от закрытых помещений.

— Ладно, — негромко сказал он, — пойду искупаюсь.

Окунувшись в прохладные волны, правитель погулял вдоль берега, выискивая места, где могли бы водиться креветки, но не нашел, выбрался на траву, в тень пышного кустарника, и вскоре снова заснул.

Разбудил его шумный плеск — на берегу моря возились «детишки». Ребята забрались в воду по грудь, а паучата пытались их достать: лезли в глубину, плотно сжимая дыхальца, тянулись волевыми лучами.

— С ума сошли! — прикрикнул на них Найл. — Утонете!

Подростки всей гурьбой снялись с места и отбежали в сторону. А по дорожке к замку тяжело шли мужчины с корзинами. Похоже, близилось время ужина.

В замкнутом помещении правителю показалось душно. Он предпочел бы поесть на улице, но не хотелось ради каприза гонять туда-сюда наслаждающихся покоем людей, Найл просто прихватил гроздь винограда, ломоть мяса, кусок солоноватого местного хлеба и ушел на разведанную днем смотровую площадку.

Ночью здесь оказалось еще лучше, чем днем. Звездное небо над головой, пляшущие искорки отраженных звезд впереди, на волнах. Свежий морской воздух и приятное тепло от нагретого за день камня. А еще — сочное мясо и сладкий виноград.

Снизу послышался шорох, и в проеме показалась Завитра.

— Откуда ты здесь? — удивился правитель.

— Симеон приказал от вас не отходить, — оправдалась ученица медика.

— Раз приказал не отходить, — рассмеялся Найл, — тогда иди сюда, ближе.

Он крепко обнял девушку, поцеловал и осторожно опустился с нею на пол.

* * *

Шли дни. Отдохнувшие люди начали было скучать, но Тантон ненавязчиво просил то помочь принести продукты, то посыпать дорожки свежим песком, то вымести накопившийся сор. Никто это и за работу не считал — двойное удовольствие: и человеку помочь, и самим не так скучно.