Разделяющий нож. Наследие - Лоис МакМастер Буджолд

Даг серьезно слушал Фаун, не делая больше попыток прервать ее; он просто пытался разобраться в услышанном.

– Ты хочешь сказать, что устала продолжать бороться?

Фаун пристально взглянула на него.

– Нет. Устал ты, мне кажется.

Даг с горечью фыркнул.

– Может, и так.

– Пойми все правильно. Я люблю тебя и пойду за тобой по любой дороге, которую ты выберешь, но... выбор не за мной. Его должен сделать ты.

– Верно. И очень мудро... – Даг вздохнул. – Я думал, что мы оба сделали выбор в той маленькой душной комнатке в Вест-Блу. И все же правильность или ошибочность твоего выбора зависит от моего решения. Они зависят друг от друга.

– Да, зависят. Однако имеет место очередность. Вест-Блу все это было до того, как ты или я увидели Гринспринг. Этот городок мог бы быть Вест-Блу, а те люди – мной и моей семьей. Я видела, как шевелятся твои губы, когда ты пересчитывал мертвецов... Есть много такого, с чем я сражалась бы зубами и ногтями, чтобы сохранить тебя. Твои родные, мои родные, другая женщина, болезнь, глупость крестьян – назови что хочешь. Но я не могу сопротивляться Гринспрингу. И не хочу.

Даг быстро моргнул, и на мгновение золото его глаз показалось расплавленным. Он смахнул рукой блестящие капли со щек, наклонился и поцеловал Фаун в лоб – тем же пугающим поцелуем, так похожим на благословение.

– Спасибо, – прошептал он, – ты и представить себе не можешь, как это мне помогло.

Фаун коротко кивнула и сглотнула горячий комок в горле.

Они вошли в шатер, чтобы переодеться; Даг скинул свои короткие штаны и сандалии, Фаун – повседневное платье. Когда, опустившись на колени перед сундучком, Фаун достала самую чистую рубашку Дага, он удивил ее, сказав:

– Нет, достань мою лучшую рубашку – ту, что сшила твоя тетушка Нетти.

Свою свадебную рубашку Даг ни разу не надевал со дня венчания. Удивленная Фаун достала ее, завернутую в другую одежду, чтобы не испачкать и не помять; там же оказалось и ее зеленое нарядное платье.

– О да, надень его, – сказал Даг, оглянувшись через плечо. – Оно так тебе идет.

– Ну, не знаю, Даг... Оно такое деревенское! Не стоит ли мне одеться, как одеваются Стражи Озера?

Даг криво улыбнулся.

– Нет.

В сложившихся обстоятельствах перспектива оказаться перед всеми в свадебной одежде беспокоила Фаун. Она поправила тесьму на своем левом запястье и почувствовала прохладное прикосновение золотых бусин к коже. Предстоит ли им в этот полдень перестать быть мужем и женой, словно проделывая обратный путь из-за того, что они заблудились? Может быть, они и вправду свернули куда-то не туда... Однако, перебирая в памяти звенья цепочки событий, Фаун не могла найти ошибки.

Даг взял с собой свой костыль, так что Фаун решила, что путь до рощи совета неблизкий – Даг уже несколько дней как перестал опираться на костыль, если идти было недалеко. Фаун расправила складки юбки, надела башмаки и вышла следом за Дагом из шатра.

Через некоторое время Даг понял, что прошел милю, не заметив ничего, что представало его глазам, и вовсе не потому, что вид был таким знакомым. Его разум словно попал в какое-то пустое пространство, и он не мог определить, готов ли он к действию или просто онемел. Они шли мимо здания штаба, когда Фаун, странно .молчаливая все это время, задала свой первый вопрос:

– Так где же эта роща совета?

Даг взглянул на нее. От жары и быстрой ходьбы лицо Фаун раскраснелось.

– Уже недалеко, – ответил Даг. – Сразу за медицинским шатром Хохарии.

Фаун кивнула.

– Народу соберется много? Это будет похоже на собрание городского совета?

– Я не знаю, каким бывает собрание городского совета. Вокруг озера Хикори живет примерно восемь тысяч человек; смысл существования совета и заключается в том, чтобы им не приходилось всем собираться для обсуждения возникающих вопросов. Впрочем, прийти может любой, кому интересно Все зависит от того, сколько народу или семей или шатров участвует в споре. Сегодня дело касается только шатра Редвинг – и шатра Блуфилд. Придут Дор и мама, но вряд ли многие из их друзей – мои родные не захотят выставлять себя напоказ. Мои друзья по большей части сейчас в дозоре, так что увидеть большую толпу я не рассчитываю. – Даг поколебался, потом взмахнул костылем и дернул левым плечом. – Все зависит от того, как совет посмотрит на наши свадебные браслеты. Это касается почти каждого, и интерес может оказаться широким.

– Сколько времени длится совет?

– В начале заседания глава совета зажигает специальную свечу. Совет продолжается, пока свеча не догорит, – а это примерно три часа. Принято говорить, что спор занял одну, две или десять свечей. Понимаешь, разбирательство может длиться и несколько дней. – Сделав еще несколько шагов, Даг добавил: – С нашим делом такого не случится – если это будет зависеть от меня.

– Откуда ты знаешь? – спросила Фаун, но ответа не получила: пора было сворачивать в рощу.

Рощей это называлось ошибочно; место собрания совета было скорее лужайкой – широким кругом на опушке леса, где были выполоты колючие растения, а вокруг посажены цветущие кусты – бузина, форсития, сирень; некоторые из них были такими старыми, что их стволы напоминали деревья. На траве, которую щипала пара кротких овечек, были расставлены чурбаки. С одной стороны лужайки виднелся навес с крышей из дранки – убежище на случай плохой погоды, но сегодня сиденья располагались в тени деревьев опушки. Когда Даг и Фаун прибыли, люди еще только собирались, так что они не опоздали.

Последним пришел Громовержец, который, опустив голову, что-то говорил Мари. На поляне они разошлись в разные стороны; Громовержец занял единственный свободный чурбак в конце ряда сидений, установленных под огромным кустом бузины, усыпанным ягодами. Мари присоединилась к группе дозорных, расположившихся справа от Дага. Даг не удивился, увидев среди них Сауна, Рази и Утау; Саун при виде Мари вскочил и прикатил для нее бревно. Вот кого Даг не ожидал увидеть, так это Дирлу – неужели она ради присутствия на совете гнала лодку с самого Бивер Сая? – и Гриффа из отряда Обайо.

Слева от места, отведенного членам совета, находились только Дор, Камбия и Омба, которой явно было не слишком приятно здесь присутствовать. Камбия подняла глаза от тесьмы, которую плела по привычке или чтобы успокоиться, кинула на Дага единственный взгляд, полный мрачного триумфа – «Видишь, до чего ты меня довел?» – и отвернулась. Этот жест Дагу было нетрудно понять: он сам сделал то же самое, подобно пациенту, который не хочет смотреть, как целитель обрабатывает его рану. Дор выглядел так, словно у него болит живот, и явно, как обычно, винил в этом Дага.

Прямо напротив сидений совета был приготовлен единственный чурбак. Утау что-то шепнул Рази, и тот поспешно прикатил еще один и поставил рядом с первым. Посередине поляны свободными не оставалось и десяти футов – никому не придется кричать... по крайней мере только для того, чтобы быть услышанным.